– Он перестал плакать, не капризничает, да и занятие окончится еще до того, как он съест хотя бы половину. Так неужели я стану жаловаться?
– ответил Гарри.

– Если он не сломает зубы, так намертво забьет ему желудок!

– Окажись у бисквитов Хагрида такой результат, и я стану вручать тебе их перед каждым уроком. Это помешает тебе болтать, да и твой желудок перестанет бурчать от голода уже через час после еды!
– отрезала Гермиона.

Вот и конец похвалам, очнулась прилежная ученица, беспокоящаяся о занятиях. Гарри старательно сдерживал смех, пытаясь не смотреть на дующегося Рона.

И до самого конца урока никто не слышал ни Драко, ни Рона.

* * *

Вторая половина дня, урок Истории Магии, преподаваемый профессором Биннсом

Гарри с нежностью наблюдал за рисующим Драко.

Во время обеда он сам проследил, чтобы Драко хорошо покушал, не желая очередной истерики.

Их профессор-призрак как обычно читал свою лекцию, стоя рядом с Драко. Гарри казалось, что он благожелательно смотрел на слизеринца. Даже странно, обычно эта сущность никогда не проявляла ни малейшего чувства. Ни разу за все годы обучения Гарри в Хогвартсе. Драко поднял свой лист и показал его профессору, а тот улыбнулся и подмигнул юноше. Гарри вздрогнул и толкнул Рона локтем, вырывая его из дремоты. Тот вопросительно глянул на друга. Гарри глазами указал на профессора, все еще улыбающегося рисунку. Оба гриффиндорца почти легли на парту, стараясь рассмотреть, что же такого нарисовал вейла. Три ужасных тролля на поле боя, но... У чудищ были лица Рона, Гермионы и Гарри.

Да, теперь Гарри смотрел на Драко не так нежно.

– Смотри-ка, Гарри, он смог покорить вечно индифферентного профессора Биннса, и тот смеется над нами вместе с ним...
– яростно шептал рыжий.

А тем временем Драко заснул на своем столе. Сказались и утренняя взбудораженность, и вкусная еда, и слишком юный возраст его разума. Ведь сейчас подошло время привычного для детей дневного сна... А преподаватель Истории Магии стал говорить тише, убаюкивая своего любимого ученика.

– Мерлин, Гарри, если он продолжит, я рухну в глубочайшую кому!

– Знаю, знаю, Рон... Посмотри, даже Миона с трудом держится...

Действительно, Гермиона уже не так яростно строчила в своем пергаменте, ее веки становились все тяжелее и тяжелее... И ко всеобщему сожалению, никто не мог сказать, когда окончился урок.

* * *

В воздухе над квиддичным полем

Гарри летел, и Драко, прильнувший к нему, восторгался от того, что оказался так высоко. Он так хотел полетать на метле, что гриффиндорец не сумел отказать... особенно когда блондин, прося, кокетливо одарил его «поцелуем любви». Смутившись, Гарри все же уступил. И вот теперь, высоко в небе, его вейла крепко прижимался к нему.

Их полет прервал Эндрю, подлетевший к ним.

– Гарри...

– Эндрю? Тренировка ведь уже закончилась.

– Я хотел поговорить с тобой...
– застеснявшись, сказал мальчик.

– Что-то случилось?

– Нет, просто я давно хотел сказать... Но не знаю, как ты это воспримешь...

– Слушаю тебя, - с улыбкой ответил Гарри.

– Я рад, что ты принял Драко... потому что... потому что он не будет с... Грейбеком...

– Спасибо, Эндрю, но ты же знаешь, я никого бы не бросил во власти этого оборотня!

Гарри не ожидал, что мальчик резко покраснеет.

– Эндрю?
– встревожился Гарри.

– Это не... не из-за этого... Ты же не станешь меня ненавидеть, Гарри? Даже если я скажу что-то ужасное?

– Нет... Конечно же нет, - ответил парень, еще больше беспокоясь.

– Я не хотел, чтобы Драко был с Грейбеком, потому что тогда он останется свободным для того, кто его очень долго любит!
– торопливо выпалил Эндрю. Как будто стараясь побыстрее избавиться от этой информации.

– И для кого же?
– с любопытством поинтересовался гриффиндорец.

– Для моего отца...
– признал юный слизеринец, опуская глаза на рукоять своей метлы, которую он стиснул так крепко, что побелели пальцы.

Гарри молчал. Значит, у Эвана Розье слабость к ужасному оборотню? И как же такое случилось?

Драко прервал молчание:

– Фенрир хогоший. Он сказал, что любит меня... что даст мне много подагков... и защитит от плохой злой змеи... он даже поцеловал мою ладонь!

Гарри испуганно оглянулся на него. А затем в нем проснулось чудовище ревности - вот в чем оказалась причина поведения его вейлы в день, когда случилось нападение на Хогсмид! Он встретил Фенрира, и тот попытался соблазнить его! Нет, оборотень не получит вейлу! Никогда! Драко принадлежит Гарри!

– Ты сердишься, Гарри?
– спросил Эндрю.

– Нет, Эндрю. Мне просто не нравится, что оборотень крутится вокруг моего партнера.

– Тебя не шокировали предпочтения моего отца?

– Эндрю, взрослые сами выбирают, что их привлекает, а уж в их страстях тем более...

– Но ты не выбирал?

– Да... Но судьба в случае с вейлами не ошибается, Эндрю... И я рад, что стал партнером Драко...

– Ты меня любишь, мой возлюбленный пгинц?
– спросил самый заинтересованный в обсуждении.