Но она была права. На таком маленьком пространстве трудно было чего-то не заметить. Гладкие истертые камни на полу, кости и старая сброшенная змеиная шкура; факелы на стенах, которые сейчас ярко освещали комнату. Но Гарри заметил, что один из них не горел.

– Джинни, а почему ты не зажгла самый дальний факел?
– полюбопытствовал он.

– Я пыталась, - ответила она, пожимая плечами.

Гарри бросил на нее испытующий взгляд, а потом встал и решительно направился вглубь пещеры, намереваясь осмотреть факел. Исследовав его, Поттер без труда заметил на ручке выгравированную маленькую змейку, точно такую же, как на раковине в туалете Плаксы Миртл.

Он прикусил губу, быстро соображая. Медальон защищали инфери и яд. Конечно, василиск и умение говорить на парселтанге тоже были надежной защитой для хоркрукса, чем бы он ни являлся.

– Джинни, возвращайся в главную комнату, - скомандовал Гарри. На этот раз его тон не допускал ни малейших возражений с ее стороны.

– Гарри, - тихонько произнесла она.

– Нет, - категорически возразил он.
– Я умею говорить на парселтанге, а ты нет. Ты можешь оказать в ловушке, и я не хочу рисковать.

Он призвал при помощи Акцио ее метлу из другой комнаты. Джинни выглядела испуганной, оставляя его одного, но вернулась в главную комнату без дальнейших возражений.

Сделав глубокий вдох, Гарри отступил назад и уставился на крошечную выгравированную змейку:

– Откройся.

Затаив дыхание, он ждал, что будет дальше. После всего виденного ранее, Поттер не должен был удивиться, когда в стене появилась дверь, но он, тем не менее, был поражен. Факелы за его спиной загорелись ярче, освещая открывшуюся комнату, посреди которой стоял стол.

У него и так уже бешено колотилось сердце, но оно забилось еще быстрее, когда Гарри увидел серебряное ручное зеркало, вполне невинно лежавшее на столе. С палочкой наготове он нерешительно вошел внутрь. Бегло осмотрев помещение, он обнаружил там лишь пустые книжные стеллажи, стоявшие вдоль стен, и больше ничего.

Только стол и зеркало на нем.

Сделав еще один шаг, Гарри увидел, что на ручке зеркала выгравирована витиеватая буква Р. Это означало Ровена Райвенкло. Он был абсолютно в этом уверен.

Однако юноша был совсем не уверен, что хочет коснуться его. Он никогда в жизни так не боялся посмотреть в зеркало. Что он увидит, взглянув в него? Тома Риддла? Волдеморта? Или всего лишь собственное отражение?

Гарри снова обратил внимание на книжные стеллажи. Он осторожно обошел вокруг стола, проверяя, нет ли чего еще в этой маленькой комнатке. На нижней полке стеллажа, стоявшего у самого дальнего свода, которая до этого не была ему видна от дверей, лежали одна-единственная книга и камень.

Он не хотел дотронуться до камня даже больше, чем до зеркала. А вот книга его притягивала. Она была до жути похожа на уничтоженный им дневник.

От внимания юноши не ускользнуло, что если бы он сразу же схватил зеркало, и оказалось, что оно зачаровано, то он никогда не увидел бы ни второй дневник, ни камень. Из всех трех предметов Гарри хотел взять в руки лишь дневник, ему было интересно, что в нем написано. Это было что-то знакомое ему, и к тому же этот предмет мог причинить вред, только если в нем писали.

Юноша взял дневник и с облегчением вздохнул от того, что при этом ничего не произошло. Гарри открыл его и с удивлением увидел исписанные страницы. Перелистнув несколько, он убедился, что это были записи Волдеморта на интересующую его тему.

Гарри был невероятно возбужден своей находкой, но, вспомнив, что Джинни ждет его в главной комнате, осторожно положил дневник в рюкзак, где уже лежали Карта Мародеров и мантия-невидимка. Однако он пока не собирался трогать зеркало и камень. Он рассчитывал вскоре вернуться, причем должным образом подготовленным.

Радостно улыбаясь, он покинул маленькую комнату. Дверь за ним закрылась. Гарри призвал метлу и осторожно пролетел сквозь сравнительно короткую трубу. Влетев в главную комнату, он сразу же увидел Джинни. Однако когда Поттер приземлился рядом с ней, его улыбка быстро угасла.

– Джинни? О, черт побери!
– тихо воскликнул он.
– Прости.

Одного взгляда на нее было достаточно, чтобы понять, что она испугалась до смерти, дожидаясь его здесь. По щекам девушки лились слезы, а тело сотрясала крупная дрожь. Он увидел облегчение на ее лице, но явно недостаточное, чтобы побороть ужас, который она испытывала.