– Дело не в Дамблдоре, - сказал зельевар.

– Нет, дело в Волдеморте, - признался юноша.

Поттер чувствовал, что Снейп буравит его взглядом. В воздухе повисло такое плотное напряжение, что можно было задохнуться. Он почувствовал, что его бьет озноб, точно так же, как сегодня днем от тумана в туннеле. Гарри обхватил себя руками, когда его тело начала сотрясать дрожь.

– Дело в Волдеморте, - с горечью повторил он. Потом помолчал и добавил, - все сводится к нему. Это его вина. Я никогда раньше не понимал, что вы так же, как и я, осуждаете себя за то, в чем на самом деле виноват Волдеморт.

– Поттер, если бы я не рассказал ему о пророчестве, ничего этого не произошло бы.

– Да, это так. И, может быть, не возникло бы ситуации, в какой мы оказались сейчас, но Волдеморт все равно пытался бы захватить власть над миром, - Гарри съехал по стене вниз и обхватил руками колени.
– Это прозвучит безумно, но я думаю, что своим поступком вы дали нам шанс спастись от Волдеморта, - невыразительно закончил он.

– Невозможно, - отрывисто сказал Снейп.

Гарри посмотрел на взволнованного мужчину, возвышавшегося над ним, и устало произнес:

– Я уже говорил вам, что мы живем в мире невозможного.

– Объяснитесь, - сощурившись, потребовал Северус.

– Если бы он не отметил меня той ночью, я не стал бы говорить на парселтанге. А без этого у нас не было бы шансов на спасение.

– Почему?
– отрывисто спросил зельевар.

– Потому что Волдеморт возложил на эту свою способность слишком большие надежды. В попытке сделать себя непобедимым, он для многих своих защитных чар использовал парселтанг. Я единственный, кто может победить его, и только потому, что умею говорить на треклятом змеином языке. Глупо, но это так.

В наступившем за этими словами молчании Гарри снова начал спорить с собой, стоит ли рассказать Снейпу о хоркруксах. Если он все-таки решится это сделать, то сейчас было самое подходящее время.

Юноша до сих пор не мог понять, почему Северус ничего о них не знал. Ведь он был очень умным человеком, к тому же он с детства изучал Темные искусства.

Люциус, как и Северус, был сведущ в Темной магии, но Гарри помнил слова Дамблдора о том, что тот не знал, чем являлся дневник. Слагхорну было кое-что известно о хоркруксах, но он сам признавался, что не знает заклинаний, которые используются при их создании.

По каким-то неведомым причинам информация о хоркруксах не была широко распространена, даже среди Темных магов.

Одну причину Гарри все же знал. Учитывая последствия, к которым привело то, что только один одержимый манией величия Темный маг решился использовать эту информацию, было не удивительно, что все записи о них уничтожались на протяжении столетий. Тот факт, что Волдеморту потребовалось завести дневник, чтобы сохранить и систематизировать сведения о хоркруксах, говорил о том, что почти весь материал на эту тему был утерян.

Гарри знал, что Северус мог бы очень ему помочь, но он не мог заставить себя рассказать ему о них, тем более в присутствии Драко и Нарциссы.

До тех пор, пока он не нашел дневник Волдеморта, Поттер старательно выполнял приказы Дамблдора. Теперь... теперь он был готов признать, что его ужасала сама мысль о том, что он мог позволить кому-то еще узнать об этих артефактах. И уж конечно это была не та информация, которую стоило сообщать обладающему немалой силой Пожирателю Смерти, даже если Гарри ему доверял. Доверие и введение в возможный соблазн были двумя разными понятиями.

Северус не порывался узнать подробности задания Гарри, и юноша начал полагать, что зельевару хорошо известно о том, что для него было бы очень рискованно обладать настолько специфическими сведениями. От этой мысли Поттер содрогнулся. Хотя он начал лучше понимать этого человека, Гарри знал, что Снейп имел очень опасные наклонности.

Он вздрогнул, когда Северус наклонился над ним. Гарри несчастно посмотрел на него снизу вверх.

– Думаю, ты знаешь слишком много, - сказал профессор, изучающе разглядывая юношу.

– Да, - согласился тот, и его плечи опустились еще сильнее.

– Даже когда я считаю, что ты рассказал мне все самое важное, выясняется, что ты что-то утаил.

Гарри снова опустил голову и еще плотнее прижал колени к груди. Он знал, что виноват. Он поступал с Северусом так, как Дамблдор и многие другие поступали с ним. Гарри это жутко не нравилось. А теперь он сам скрывал информацию.

– Я могу рассказать вам почти все, что знаю о пророчестве, - тихо сказал Поттер.
– Но я действительно не могу рассказать вам о... о некоторых вещах.