– А ты не собираешься погибать, - констатировал Северус.

– Вот именно, - сказал Гари и тихо вздохнул.
– Это нелегко. Внутри меня все кипит, но если я позволю себе слишком глубоко задуматься о том, что произошло сегодня, то точно сломаюсь. Вот почему я стараюсь поменьше думать об этом.

Северус изучающе посмотрел на него.

– Мне кажется, ты думаешь об этом постоянно, во всяком случае, гораздо больше, чем говоришь. Просто ты иначе реагируешь на то, что другие люди сочли бы нормальным.

Гарри криво улыбнулся:

– Мы уже выяснили, что у меня все не как у людей.

– Да уж, - усмехнулся Снейп.

Они обернулись на вышедшего из ванной Люциуса. Гарри неверяще покрутил головой. Малфой когда-то успел достать из сундука явно дорогущую мантию.

– А почему вы не оделись полностью?
– спросил юноша только для того, чтобы что-то сказать.

– Я думал, что вы собираетесь подлечить меня, - сухо произнес Люциус.

– Да, я могу вам помочь, но лучше пусть это сделает он, - сказал Поттер, показывая на Северуса.

Малфой скривился:

– Я бы предпочел вообще обойтись без вашего лечения. Но раз уж вы видели меня в худшем состоянии, то не вижу смысла упрямиться.

Гарри посмотрел на Снейпа, и тот, тяжело вздохнув, достал пузырек с анти-Оборотным зельем. Поттер и Малфой наблюдали, как он принимает свой собственный облик.

– Северус?
– неверяще спросил Люциус.

Хоть Малфою и стало лучше после душа, он все же покачнулся от шока. Гарри бросился к нему и, подхватив его под руку, помог дойти до дивана. Люциус шел, пошатываясь, и поспешил сесть.

Гарри переживал за него. Вряд ли Малфою за прошедший год хоть раз удалось выспаться, и к тому же он ослаб из-за плохого питания. А учитывая, сколько сюрпризов свалилось на его голову за день, Гарри должен был признать, что Люциус держится молодцом. Однако все пережитое плохо сказывалось на его самочувствии.

– Да, Люциус, - спокойно сказал Северус.
– Я шпион. Темный Лорд благоволит мне, но по-настоящему я предан Светлой стороне. Я делал все, что в моих силах, чтобы помочь Гарри.

– Поттер, скажи, что хоть ты настоящий, - сказал Люциус, крепко зажмуриваясь.

– Да, это я. И, гм, если хотите, можете называть меня Гарри.

Малфой фыркнул в ответ.

– Кажется, в тюрьме я утратил хватку, - самоуничижительно сказал он.

– Думаю, что она никуда не делась, - возразил ему Снейп.
– Ты весь день общался преимущественно с Гарри, игнорируя мое присутствие настолько, насколько это было возможно.

Тут Люциус открыл глаза.

– Это же не потому, что ему не нравится Ремус?
– растерянно спросил Гарри.

– Не имею ничего против этого оборотня, - помедлив, сказал Люциус.
– Можешь быть уверен, с тобой у нас отношения складывались гораздо хуже. И все же, я предпочел иметь дело с тобой, ребенком, а не со взрослым, - добавил он, сам осознавая этот факт.

Поттер надулся, а Северус, заметив это, рассмеялся:

– Мне кажется, что Гарри очень не нравится, когда его называют ребенком.

Люциус несколько минут задумчиво разглядывал юношу и, наконец, произнес:

– Я восхищен тем, что видел сегодня, - он повернулся к Северусу.
– И возможно, мне удастся сохранить остатки собственного достоинства.

– Гм, наверно, ты чересчур спешишь с заявлениями, - сказал Снейп и улыбнулся.
– Потому что сейчас тебе нужно раздеться, чтобы мы могли вылечить тебя.
– Он достал сумку с зельями.

Люциус скривился, но снял рубашку, чтобы Северус мог осмотреть его раны. Там не было ничего серьезного или угрожающего жизни, но, по мнению Гарри, несколько воспаленных язв и ступни Малфоя выглядели отвратительно. Казалось, будто в его ноги впитался холодный каменный пол тюремной камеры, юноша удивился, что Люциус вообще мог ходить. Впрочем, тот большей частью перемещался сидя у него в кармане.

Хоть Северус и удивился готовности Малфоя перейти на Светлую строну, но оказалось, что он прихватил с собой разные зелья и мази, какие могли понадобиться. Люциус покорно пил лекарства, которые давал ему Снейп. Гарри с едва слышным вздохом взял мазь и начал втирать ее в ступни Малфоя, как ему было велено, а сам зельевар наносил другую мазь на его язвы.

Юноша имел возможность еще раз убедиться в мастерстве Северуса. Мази начали действовать сразу же, заживляя раны так, будто их никогда и не было.