МакГонагалл ахнула, а портрет Дамблдора лишь усмехнулся.

– Выйдите. Все!
– хрипло сказал Снейп.

– Северус, я не могу… - начала Минерва, глядя на него со странной смесью симпатии и неодобрения.

– Выйдите, - повторил он.

– Профессор МакГонагалл, позвольте ему, - попросил Гарри.
– Пожалуйста.

Она несколько секунд пристально смотрела на склоненную голову Снейпа, а потом перевела взгляд на Поттера.

– Хорошо, - наконец произнесла она.

– Гарри, останься.

– Северус, я тоже должен выйти, - возразил Гарри, которому не хотелось присутствовать при их разговоре.

– Останься, - приказал Снейп.

Поттер беспомощно посмотрел на Драко и Ремуса, но те взглядами дали ему понять, чтобы он остался. Малфой явно был рад возможности выйти из кабинета, хотя выражение лица сохранял обеспокоенное. Ремус сказал, что они будут в ближайшем классе, где все объяснят МакГонагалл.

И Гарри остался один с Северусом… и Дамблдором.

– Северус, ну зачем я вам здесь?
– сделал он еще одну попытку вырваться.
– Это очень личный разговор.

Тот не обратил никакого внимания на его просьбу. Он трансфигурировал два кресла в небольшой диванчик и поставил его перед портретом. Потом сел и жестом указал Гарри на место рядом с собой. Поттер неохотно послушался.

– Мои дорогие мальчики, вы не представляете себе, как я рад видеть вас вместе, - начал Дамблдор.

Ни Гарри, ни Северус ничего не сказали в ответ. Гарри не представлял себе, что нужно говорить человеку, которого он помог убить, и полагал, что Снейп столкнулся с той же самой проблемой.

Дамблдор вздохнул.

– Минерва очень добра. Она держит меня в курсе событий. Я думаю, каждый из вас винит себя в моей смерти. Я удивлен: вы оба забыли, что я был старым человеком, к тому же я сделал собственный выбор. Я знал, что скоро умру, и принял решение, которое казалось мне наилучшим.

– Вы вынудили меня, и этого ребенка тоже, приложить руку к вашей смерти, - зло сказал Северус.

Он резко встал, и Гарри непроизвольно вжался в спинку дивана. Минуту назад Снейп был подавлен, а сейчас взъярился. Он выплескивал свою ярость на портрет, бросая злые, презрительные слова, полные гнева и ненависти к себе.

Гарри впервые услышал точку зрения Снейпа. Он уже о многом догадывался, но одно дело знать, и совсем другое - слышать, да еще в таких выражениях. А Северус тем временем рассказал все, что произошло после той роковой ночи, когда погиб Дамблдор.

Гарри и раньше подозревал, что именно Северус спас тогда Флитвика, Гермиону и Луну. Он узнал, что Снейп испугался за своего крестника, когда почувствовал, что не может защитить его. Поттер впервые услышал о том, как зельевар ненавидел себя, потому что вынужден был убить человека, который всегда верил в него. И о том, как он разозлился, когда Гарри назвал его трусом. Снейп был уверен: его жизнь кончена, поэтому аппарировал из Хогвартса. И был решительно настроен на продолжение борьбы с Волдемортом.

Гарри съежился в уголке дивана, не уверенный, что Северус вообще помнит о его присутствии. Он чувствовал себя лишним, но даже не помышлял о том, чтобы попытаться уйти, рискуя тем самым привлечь к себе внимание. Не стоило шутить со Снейпом, особенно со злым Снейпом.

Гарри беззвучно плакал; по его щекам текли слезы, и он не мог ничего поделать - лишь смотреть и слушать.

Он увидел события той роковой ночи глазами Северуса. Очевидно, тому хотелось все высказать Дамблдору, потому что многое из прозвучавшего Гарри уже слышал ранее. Он ужаснулся, когда Снейп начал рассказывать о своих обязанностях в качестве Пожирателя. О постоянном страхе и ненависти к себе.

Наконец Северус упал на диван, его сотрясали рыдания. Гарри растерялся: он не знал, что теперь делать. Было такое ощущение, будто он потерялся в какой-то альтернативной вселенной: настолько было непривычно видеть Северуса, всегда предельно сдержанного и замкнутого, потерявшим самообладание. Гарри придвинулся ближе и прислонился к его плечу, молча предлагая хоть какую-то поддержку.

Он бросил взгляд на портрет Дамблдора: божество, находящееся в состоянии пророческого апофеоза. Когда директор с неким участием опускал на них свой взгляд, Гарри физически ощущал волны безмятежности, исходящие от картины. Он вздрогнул. Это всего лишь треклятый портрет. Они уже помирились. Во всем этом было что-то тревожное, но… тем не менее, происходящее казалось правильным. Худой мир лучше доброй ссоры.

Дамблдор одобрительно кивнул ему, и Гарри почувствовал, как его охватывает спокойствие. Это было нелегко, но он сделал правильный выбор.

Дыхание Северуса начало выравниваться, и он прошептал:

– Извините, Альбус.

– Не нужно извиняться, Северус, - дружелюбно ответил Дамблдор.
– Я очень горжусь тобой. Думаю, ты ищешь извинения для вас обоих, и верю, что для Гарри ты его уже нашел. Тебе нужно лишь простить себя.

Северус долго молчал, а потом произнес:

– Я всегда считал, что быстро схватываю. Но теперь мне кажется, что Гарри усвоил многие ваши уроки гораздо быстрее, чем я.