– Гарри. Не думай, что я в одночасье забыла о том, что случилось. Мы с Артуром знали Альбуса еще до твоего рождения, и мы очень скучаем по нему. Я не думаю, что Драко вдруг окажется неповинен в его смерти, но я знаю, что мой поступок понравился бы Альбусу. Он всегда верил, что люди могут измениться, если только захотят, и я не чувствую зла в этом мальчике. Он болен, устал, одинок… и испуган. Мы все видим, что того Малфоя, которого ты знал в Хогвартсе, больше не существует. Появилась возможность увидеть, каким он был бы… если бы ему позволили быть таким, каким он хочет. Очень многие пострадали из-за войны, Гарри, и, мне кажется, ему досталось сильнее и больнее, чем большинству людей. Будь с ним помягче, и, может быть, мы увидим что-то, чего никто от него не ожидал. Ты попытаешься… ради меня?

Гарри тяжело вздохнул и положил голову на руки. Это было чересчур. Упоминание, что Малфой теперь не тот урод, которого он знал… перечеркивало его представление о мире крест накрест. Было тяжело представить, что кто-то, настолько пострадавший, решит помогать Пожирателю Смерти, который виновен в этой боли. И, черт побери, было крайне тяжело представить Малфоя безопасным. Но когда Молли озвучила это, все стало более реальным, понятным и возможным. И Гарри сдался.

– Хорошо. Я оправдаю его за недостаточностью улик. Пока он не сделал ничего подозрительного. Я попытаюсь оставить прошлое в прошлом и принимать во внимание только то, что происходит сейчас. Я делаю это для Вас, а не для него.

Молли встала, обняла юношу и поцеловала его в лоб.

– Это все, о чем я прошу, Гарри. Только об этом.

Разборки с Малфоем могли подождать еще один день. Молли отправилась за покупками, а Гарри из коридора наблюдал за блондином, пока тот спал. Драко спал неспокойно, все время вздрагивая и что-то бормоча. Поттер молча стоял в дверях и думал о том, какие сны могут посещать Драко Малфоя, и еще о том, что вряд ли они хотя бы наполовину были так же плохи, как его собственные.

Глава 7. Ночные кошмары, дневные грезы и горькая ирония.

Руки. Его касались руки. В них не было ни нежности, ни тепла, ни чувственности. Эти руки только подчиняли и требовали, опустошали и мучили. Он с трудом мог двигаться и был не в состоянии сопротивляться, паника охватывала его каждый раз, когда он пытался отбиться и от них… каждый раз так слабо, и от этих пут, которые держали его так крепко, что сами по себе были пыткой. Это было не в первый раз и не в последний. Счет шел уже не на дни; это длилось в течение недель и месяцев, и вряд ли когда могло прекратиться.

Его жизнь состояла из поглощения какой-то бурды вместо еды, прерывистого сна в подвале и этих ужасных моментов, когда его тащили в другую комнату. Таких моментов было уже не меньше сотни, и все они были связаны с болью. Такой болью, что горло начинало кровоточить от крика, и эти крики были сладкой музыкой для ушей его мучителей. Когда он падал в изнеможении, заклинания не давали ему уснуть; но в какой-то момент выяснилось, что боль могла достичь такого уровня, за которым она уже не воспринималась, и с постепенной потерей чувствительности исчезала реальность. И только когда он становился ни на что не годен, его возвращали, слегка залечив раны, в подвал.

Его подлечивали, и он благодарно хлебал какую-то бурду из котелка, всю, до последней капли, спал, завернувшись в одеяло, пропахшее кровью и нечистотами, и жил слабой надеждой, что промежутки между путешествиями в другую комнату станут длиннее.

Надежда никогда не оправдывалась. Они всегда возвращались. Иногда казалось, что прошло только несколько часов, иногда - дней. Они всегда возвращались. Грубые руки тащили его, вялого и безжизненного, по такому короткому коридору, и в нем нарастал страх. Он возвращался в ту ужасную комнату, и в руках, волочивших его, не было никакого сострадания.

Драко не понял, что проснулся. Его собственные крики эхом звучали в ушах, и когда чьи-то руки попытались коснуться его, он пополз по полу через всю комнату и забился в угол, сжавшись в комочек и жалобно причитая. Это был инстинкт, неосознанно гнавший его. Он ничего не осознавал - ни какое на него наложили заклинание, ни какое зелье осторожно влили в горло - магия прошла сквозь него, успокаивая прерывистое дыхание, сильное желание закричать пропало, биение сердца замедлилось. После нескольких спокойных и неглубоких вдохов Драко погрузился в блаженную темноту.

– --------------------------------------------------------------

Гарри рухнул назад в свою постель. Отчасти он был дико раздражен тем, что Малфой разбудил его своими криками, но не мог забыть, каким нашел его. Тот запутался в собственных простынях, кричал как банши и при этом спал, несмотря на открытые глаза, попав в ловушку кошмаров, от которых не мог избавиться. Похоже, на обитателей дома, в том числе и на Гарри, ложилось еще одно бремя… но увидев блондина в таком состоянии, Поттер был в шоке.