Молли была права. Что бы ни случилось с Малфоем, это было ужасно, за гранью понимания, и сегодняшняя ночь была тому подтверждением. Он попытался разбудить Драко, и блондин взметнулся в приступе паники, отполз от кровати и сжался в комочек в углу, застонав как раненое животное. Пришлось несколькими заклинаниями обездвижить его, успокоить, дав ему зелье для сна без сновидений, и, уже мирно засыпающего, отправить назад в кровать. Однако было мало удовольствия в том, что ему пришлось заклинанием очищать простыни, которые Драко испачкал в состоянии безумного испуга.

Едва он закончил с этим, как прибежали Молли и Артур. Он отправил их назад, и Молли горячо поблагодарила его, прежде чем вернуться в постель. Встревоженный этим происшествием, вряд ли он скоро мог снова уснуть, так что в попытке расслабиться Поттер начал думать о том, что случилось с Драко Малфоем.

Тот Драко, которого он знал, был опасен из-за своей заносчивости, презрительного отношения к другим и отвратительного характера. Вряд ли сейчас можно было узнать, какие из черт его характера остались прежними, а какие изменились. Малфой казался другим, но Гарри хотел знать гораздо больше, прежде чем объявить его безопасным. Правильнее всего было бы оставить блондина в покое на какое-то время, но, в конце концов, экс-слизеринцу придется поделиться подробностями, даже если они неприятны. Пожиратели, жаждущие пытать людей, не имеют права разгуливать на свободе, и у Гарри имеются возможности, средства и связи, которыми не располагает даже Министерство. Немного информации от Драко, и он сможет приблизить к нулю количество Пожирателей Смерти, находящихся в Англии.

Как, черт побери, можно было сотворить с ним такое… довести его до такого состояния? Он всегда был сопляком, нытиком, ничтожным позером, даже когда получал малейшую царапину, но в том, что произошло сегодня ночью, не было ничего наигранного. Когда в последний раз я видел кого-то, находящегося на грани безумия, это был Рон… после гибели Гермионы. Драко был не в себе, но я должен узнать имена тех, кто это сделал. То, что он знает, может спасти много жизней, но… но я не хочу причинять ему боль.

Последняя мысль ошеломила его. НЕ хотеть причинить боль Драко Малфою?! Черт, он мечтал это сделать более двух лет. У Гарри кровь кипела в жилах, когда он смотрел, как ублюдок выходит из Министерства, отделавшись выговором и конфискацией имения. Наказать Малфоя за все, что он сделал, было священным долгом, и он прекрасно чувствовал себя, когда отрывался на нем перед «Норой». У него потемнело в глазах от ярости, когда тот упомянул Альбуса, и Поттер чувствовал себя разгневанным божеством, вершившим правосудие, когда набросился на него. Почему за один день все так сильно изменилось?

Глядя на Драко, Гарри все еще злился и был возмущен тем, что единственное место, где он мог жить спокойно, больше таковым не являлось. Но когда он думал о случившемся… то больше уже не хотел убить своего старого школьного врага. Сейчас ему даже не хотелось избить его. Поттер никогда не видел человека, перепуганного до такой степени, и едва ли можно было действительно хотеть испугать или причинить боль человеку, находящемуся в таком состоянии… даже если этим человеком был кто-то, кого он ненавидел более восьми лет.

Сердце стало биться медленнее, и его постепенно охватила дремота. Гарри закрыл глаза и позволил своим мыслям плыть в ином направлении, лишь изредка возвращаясь к воспоминанию о неприкрытом ужасе на лице Драко.

Кровь. Кровь на стенах. На его руках. Пол от крови был скользким и липким. Он вдыхал зловонный воздух, отдававший во рту медным привкусом. Этот запах вызывал удушье и, тем не менее, манил его. Отталкивая и притягивая одновременно. Кровь означала жизнь, и он решал - дать или отнять ее. Это чувство опьяняло, дурманило, оно было приторно-сладким как патока, и в то же время горьким как сера.

Один взмах руки, и тело рухнуло точно так же, как другие… и еще одно… и еще одно. Непрерывно. Круговорот убийств стал необходимостью, неотъемлемой частью пороков человечества. Даже если он будет убивать снова и снова, вплоть до Судного Дня, мир будет порождать демона за демоном, вовлекая его в круг вечного насилия. Кровь была его прошлым, и кровь была его будущим.

Комната быстро наполнялась прибывающим темно-красным потоком, и он был не в состоянии пошевелиться. Его несло этим кровавым течением, потолок становился все ближе, а слой воздуха все тоньше и тоньше. Он был прижат к потолку и судорожно высасывал кислород из последнего оставшегося дюйма воздуха, а потом не было ничего. Только кровавый океан вокруг и смутное ощущение, что его касаются грязные вещи и останки умерших. Он инстинктивно вдохнул в последний раз, и кровь хлынула в легкие. Воздух. Все что угодно за воздух! Темнота.

Гарри проснулся в холодном поту, кулаки сжаты, мускулы напряжены. В голове безжалостно стучало, и он потянулся за лекарством от головной боли, которое всегда держал под рукой. Кошмары не посещали его какое-то время после того, как он убил Волдеморта и начал свой маленький крестовый поход против уцелевших Пожирателей Смерти. Они начались позже, ухудшаясь с каждым разом. По крайней мере, сегодня ночью не было лиц умерших друзей, умоляющих отомстить за них.

Вряд ли ему сегодня удастся снова уснуть. Гарри скатился с кровати и заставил себя сделать пятьдесят приседаний, не обращая внимания головную боль, впрочем, она быстро угасала, потом накинул выцветший и многократно латаный любимый халат и побрел в коридор. Он остановился в дверях комнаты Малфоя и посмотрел на юношу, которого дважды чуть не убил. Драко все еще мирно спал, но на его лице по-прежнему оставалось напряженное несчастное выражение. Даже во сне без сновидений, гарантированном зельем, он не знал покоя.