Гарри, широко зевая, вылез из постели. Потом потянулся, и пижамная куртка задралась вверх, открывая полосу мускулистого загорелого тела. Драко замер, нервно и с вожделением уставившись на него. Он и раньше видел тело Поттера, но впервые так совершенно бесстыже пялился на него. Гарри часто заморгал и опустил руки, заметив взгляд Драко. Потом нервно отвернулся.

– Я должен переодеться и спуститься вниз. Снейп вернется в любую минуту - наверняка гораздо раньше, чем мы предполагаем - и я уверен, что это зрелище не улучшит его мастерство.

Драко усмехнулся, хотя ему сейчас было совсем невесело. Совсем скоро очень многое не будет иметь значения. Это стоило одного скомканного утра, но сначала он сделает кое-что, что останется на память об этой ночи. Он обошел вокруг кровати с уверенностью, которой на самом деле не чувствовал.

– Он придет уже через минуту. У нас есть немножко времени. Завтра я буду другим… лучше… но я должен знать, что между нами было что-то, прежде чем все изменилось. Ты знаешь, как это много значит для меня. Я хочу, чтобы ты помнил - я хотел тебя, когда всего боялся, и буду хотеть после выздоровления. Я должен тебе это сказать до того, как все станет по-другому.

Гарри замер, когда Малфой подошел к нему. Он не двигался, пока Драко несмело обнял его за талию и потянулся губами к его губам. Поттер в ответ наклонился и поцеловал его. Они не обращали внимания на утреннее дыхание. Это был поцелуй, который им запомнится навсегда. В нем были обещания, которые не нуждались в словах, и надежда...

Они отодвинулись друг от друга, когда в коридоре послышались тяжелые шаги, предупреждавшие о приближении Снейпа. Гарри неохотно отправился в свою комнату, все еще ошеломленный безмолвным признанием Драко в своих желаниях.

Малфой не стал переодеваться. Не было надобности. Ему предстояло лежать в постели еще сутки по завершении процедуры. Но вот в ванную требовалось сходить, и срочно. Не было нужды говорить, какие едкие комментарии последуют от Снейпа, если тот обнаружит, что пижамные штаны на Драко весьма значительно оттопыриваются.

Северус ждал его, слушая шум воды в душе. Он раскладывал травы и зелья и устанавливал на тумбочке маленькую курильницу. Предстоящая работа требовала погружения сознания в критическое состояние, и все эти инструменты и препараты были необходимы для перехода. Он обратил внимание, что Драко слишком долго находится в душе, и пришел в еще большее раздражение, когда в дверях появился Поттер.

– Когда мы начнем, нас никто не должен перебивать. Не должно быть никакого шума, никаких толп снующих туда-сюда Уизли и никаких разговоров. Нарушение концентрации легко может уничтожить то, что я буду делать, и вы должны обеспечить, чтобы нас никто не потревожил. Я понятно объясняю?

Поттер смотрел самодовольно и презрительно, что было не удивительно для этого заносчивого отродья, но его взгляд быстро изменился, и юноша кивнул в знак того, что полностью согласен с зельеваром.

– Хорошо. Все будет сделано. Ради Драко. Я должен кое-что прояснить сейчас, пока его нет. Я должен был сказать это сразу, когда вы только пришли, но у нас не было возможности поговорить.

Вы мне не нравитесь. Я никогда не нравился вам. Но даже при этом я не должен был делать то, что сделал. Вы поступали так, как считали правильным и действовали согласно приказам Альбуса. Ваши заслуги сложно переоценить. Я знаю, что вы не хотели допустить такого исхода событий. Драко говорил, что вы пытались помочь ему. Думаю, что так и было. Из-за вашего обращения со мной и другими вы никогда не будете мне симпатичны, и вряд ли мы с вами когда-либо станем друзьями, но я уважаю вас. Вы - единственный человек из известных мне людей, кто может помочь Драко, и вы пришли сюда, несмотря на то, что у вас для этого не было никаких причин. Даже если эта процедура не поможет ему, это больше, чем мы были вправе ждать от вас. Спасибо.

Северус оставил в покое свои травы и пузырьки и откашлялся, прежде чем ответить. Уголки его губ искривились в некоем подобии улыбки.

– Гмм. Кажется, за то время, что мы не виделись, вы кое-что усвоили, мистер Поттер. Я до сих пор не могу понять, как в одном человеке могут сочетаться смирение и такая потрясающая самонадеянность, но это типично для загадки по имени Гарри Поттер. Я ни сейчас, ни когда-либо не был заинтересован или обеспокоен тем, чтобы нравиться кому-то. Я здесь не для того, чтобы доставить вам удовольствие, и ваше одобрение или неодобрение абсолютно ничего для меня не значат. Однако я весьма заинтересован в том, чтобы самым тщательным образом применить свои знания, и требую соответствующего уважения к моей квалификации. Что касается моего мнения о вас, то должен сказать, что в школьные годы вы обладали утонченностью тяжеловоза, у вас отсутствовали какие-либо представления о дисциплине. Вы демонстрировали абсолютное пренебрежение ко всему, что хоть сколько-нибудь напоминало правила… и все же… вы не полностью лишены потенциала, и, кажется, что-то поняли с тех пор. Вы слишком импульсивны, слишком безрассудны и самым прискорбным образом самонадеянны, но, с другой стороны, никто не идеален.

Гарри криво усмехнулся. Игра слов и завуалированные, но довольно колкие выпады… они понимали друг друга, так и должно было быть. Их прервал Драко, который вернулся из ванной, вытирая на ходу волосы. На нем была все та же пижама. Гарри кивнул каждому из них и молча пошел вниз, в гостиную. Драко обратился к бывшему наставнику, который сейчас сидел на краю кровати:

– Я готов. Что дальше?

Снейп прошептал заклинание, зажигая курильницу, и бросил в нее смесь трав. Еще одно заклинание - и дверь закрыта. От жаровни начал подниматься дым, свиваясь кольцами и наполняя комнату незнакомым горько-сладким ароматом.