Я хочу Гарри. Знаю, вы не понимаете этого, но вряд ли вы когда-либо видели его таким, каким видел я. Я знаю, в нем есть то, за что стоит сражаться. Вы видели мои воспоминания и слышали мои мысли, но вы никогда не узнаете этих людей так, как я. Он самый добрый человек, какого я когда-либо знал, и вы даже не можете себе представить, с какой самоотдачей он заботится о других. Умереть, защищая его… было бы честью, которой я вряд ли заслуживаю. Я знаю, что чувствую. Яснее чем когда-либо, и я не буду притворяться и говорить, что это не настоящее. Я всегда восхищался вами, потому что у вас железная воля. Вы несгибаемый, всегда стремитесь к совершенству, никогда не позволяете эмоциям взять над вами верх, не важно, что вы при этом думаете. Я хотел бы быть таким, как вы.

Я был слишком юн, чтобы понять - вы прятали свои мысли не потому, что были сильным. Вы прятали их, потому что боялись. Альбус Дамблдор знал это, да? Вы доверяли ему, потому что он знал ваше настоящее лицо и оставался вашим другом. Вот что заставляло вас с готовностью делать то, о чем он вас просил - все, что он считал необходимым. Может быть, вы не поверите, но именно так я отношусь к Гарри. Он доверяет мне, и я не думаю, что кто-то еще пользуется у него таким доверием. Я сделаю ради него все, что потребуется. Все.

Во время их разговора Снейп смотрел на Драко лишь уголком глаза. По выражению его лица нельзя было ничего сказать о том, что он думает, но, услышав последние слова юноши, он приподнял уголки губ в слабой усмешке. Малфой не увидел этого, но его бывший наставник почувствовал что-то вроде извращенной гордости.

– Очень хорошо, Драко. Ты удивил меня. Я и не думал, что все еще могу удивляться. Твоя проницательность хорошо помогает тебе, и я поймаю тебя на слове. Мне казалось, что учить тебя будет тяжело, но, кажется, ученик выучился раньше, чем учитель вошел в класс. Я не могу осуждать тебя за то, что ты хочешь такой дружбы, какая была у нас с Альбусом. Я только предупреждаю - мало кому удается ее найти. Увидимся после того, как ты все обдумаешь, но если хочешь, можем начать прямо сейчас.

Драко еще раз глубоко вздохнул. Он очень гордился тем, что Снейп похвалил его, хоть и иносказательно.

– Я пойду к себе. Сначала я хочу поговорить с Гарри, а потом приду к вам. Спасибо.

Снейп кивнул ему, разрешая уйти, и Драко вышел. Юноше многое нужно было обдумать, а в своей комнате он мог рассчитывать на столь необходимую тишину. Конечно, он не станет рассказывать Гарри все, но только правда могла дать необыкновенное ощущение свободы. Оставалось еще кое-что. Раньше он мог только мечтать, чтобы сказать об этом Поттеру. Неважно, что эта тема очень смущала его - у Драко теперь была очень важная цель, помимо того, чтобы поделиться своими страхами с Гарри.

Малфой размышлял о двух последних годах его жизни, перебирал в памяти все, что он чувствовал в разное время. Свои сомнения, страхи и позор, мечты и разочарования, в общем, все. Он позволил своему сознанию плыть по течению и вспомнил во всех подробностях последние две недели. Он не мог не признать того, что Гарри оказал на его жизнь огромное влияние. Поттер еще не знал, что его подопечный сам собирается помочь ему, но сегодня вечером… сегодня вечером он узнает больше, чем Драко когда-либо осмеливался сказать. Драко молил лишь о том, чтобы, когда работа Снейпа будет закончена, у них осталось что-то общее, на чем они могли бы строить дальнейшие отношения, которые не разрушатся под тяжестью других секретов. Да, в этом разговоре был смысл. Драко не ждал, что проснется другим человеком только лишь из-за исповеди и Легилименции, но у него был шанс сблизиться с любимым, и если Гарри сможет понять его страхи и сомнения, которые Малфой держал при себе, это окупит всю затеянную авантюру. Это был риск, но юноша уверил себя, что он того стоит.

Гарри молча ходил по гостиной из угла в угол. Артур и Молли сели ужинать, но он отказался. Его дико раздражал Снейп, но Поттеру удавалось сдерживать это раздражение, хотя мысль о том, что здоровье Драко доверено этому высокомерному болвану, отбивала у него всякий аппетит. В книгах говорилось только о головной боли, и не было ни единого намека на то, что она может быть такой сильной. Откуда он мог это знать? В целом, ситуация очень напоминала школьные годы - то, как ему приходилось выслушивать издевательские высказывания Снейпа, что он не понимает чего-то настолько малоизвестного, чего студент просто не мог знать. При этом зельевар держался как гребаный стандарт непревзойденного совершенства. Это уязвляло его, но Гарри обещал все вытерпеть ради Драко. Если для обуздания языка и характера требовалось пропустить ужин, значит, так и будет.

– Гарри?

Малфой стоял на верхней ступеньке лестницы. Он выглядел на удивление спокойным, как будто за время их разговора со Снейпом на него снизошло какое-то блаженное умиротворение. Гарри отозвался не сразу, а лишь после того, как отвлекся от своих размышлений. Ему подумалось, что Драко сейчас кажется каким-то более решительным и расслабленным, чем за все время пребывания в этом доме.

– Да?

– Нам нужно поговорить. Есть кое-что, что я хочу тебе сказать, и кое-что, что я должен тебе сказать именно сегодня. Хорошо?

Гарри почувствовал, как уходит глодавшее его раздражение. Напряжение тоже куда-то исчезло, он кивнул и пошел вслед за Драко в комнату, которую они делили на протяжении последних двух недель.

Малфой сидел на краю кровати. Он немного подвинулся, чтобы Гарри сел рядом. Драко улыбался, это уменьшило беспокойство Поттера, ведь он не видел блондина таким довольным уже несколько дней. Его лишь мучило разочарование, что причиной такой перемены настроения послужил разговор с Северусом Снейпом. Гарри сел, отчаянно желая, чтобы хоть ненадолго вернулось то ощущение комфорта, какое было между ними. Они сейчас даже не делали вместе зарядку, их общение сводилось лишь к обменам короткими поцелуями, в которых почему-то чувствовалось сожаление. Было бы очень хорошо, если бы Драко сказал ему, что не так. Тогда Гарри хотя бы мог попробовать это исправить. Он сделал бы что угодно, лишь бы вернуть ту комфортную близость, которая за довольно короткое время установилась между ними.