Кшиштофу было около тридцати пяти. Среднего роста, худощавый, жилистый, с грубоватым обветренным лицом — он и впрямь смахивал на одного из тех морских бродяг, которых Диане не раз приходилось видеть в портовых городах Франции и Польши и по отношению к которым берег оставался таким же неприветливым, как и море.

— Как вы осмелились явиться сюда? — сурово спросила графиня, все еще стоя у камина и лишь слегка повернув лицо к вошедшему.

— У меня не было иного выхода. То, что меня привело к вам, могло привести только к вам. Никто иной помочь мне в этом деле не сможет.

— Откуда вам известны мое имя, мой замок? И вообще поторапливайтесь, у меня не так много времени, чтобы терять его на всякого проходящего мимо замка Шварценгрюнден скитальца.

— Лучше всего мне было бы увидеться с князем Гяуром.

— Он — в Польше. Несмотря на то, что всем кажется, что он все еще здесь — за этими стенами. Что еще?

— Но даже если бы мне пришлось увидеться с генералом, все равно я искал бы возможности поговорить с вами.

— Шевалье, принесите вина. — Графиня подошла к столу, с сожалением взглянула на так и не открывшийся ей план замка и, свернув его, отложила на небольшой, стоявший на окне, сундучок, в котором этот пергамент хранился.

Вино было принесено, де Куньяр, не спрашивая разрешения, уселся за стол рядом с моряком и наполнил все три бокала.

— Мне казалось, что нравы этого замка куда суровее, — почти залпом выпил свое бургундское Кшиштоф. — Какое приятное заблуждение!

Вино сразу же взбодрило моряка и сделало в его глазах хозяев Шварценгрюндена значительно приветливее, чем они были на самом деле.

— Вам это пока еще не показалось, — задумчиво ответила Диана. — О суровости судят не тогда, когда входят в этот замок, а когда настает пора прощаться.

— Буйством океана меня не удивишь.

— Налейте ему еще вина, Куньяр. Но этот бокал — последний. Поэтому советую не увлекаться. Вы поняли меня, адмирал трех океанов?

— Я оставлю ваш замок раньше, чем будет наполнен очередной бокал. Совет моряка: не будьте столь строгими с людьми, которые ищут встречи с вами. Позвольте спросить, графиня: вам знакомо такое имя — дон Морано? Командор дон Морано.

Диана откинулась на спинку кресла и с минуту сидела молча, глядя в пространство перед собой.

— Если не ошибаюсь, на корабле этого командора Гяур содержался в качестве пленника. Но вы могли бы и сами уточнить, кого имеете в виду.

— Очень важно, что вы знаете, о ком идет речь. Теперь нам легче вести разговор о главном. Вы давно знакомы с князем, принимали участие в его освобождении. Нельзя исключить того, что во многих вопросах он был откровенен с вами…

— Не пытайтесь выглядеть оракулом, мой все еще не повешенный на рее. Наша откровенность — вопрос особый.

— Не говорил ли он вам что-нибудь об Афронормандии?

— О чем?!

— Дон Морано иногда условно называл эту землю Афронормандией. Но генерал Гяур мог и не запомнить названия. Имеется в виду затерянный где-то в Западной Африке клочок земли, хорошо защищенный от любопытных самой природой, богатый золотом и серебром. Дон Морано побывал в этом затерянном раю еще будучи пиратом.

— Я не собираюсь отдавать вас полиции, внебрачное дитя Веселого Роджера, — сурово перебила его Диана. — Однако хотелось бы, чтобы и вы не очень-то злоупотребляли моим терпением.

— Под килем вас протягивать не станут, — прогромыхал истрепанной гортанью, молчавший до этого главный стражник Шварценгрюндена. — Но у нас в замке существуют свои собственные забавы.

— Вы сбиваете меня с толку, господа. Совет моряка: выслушайте до конца. Вы — люди того же склада характера, что и я, а потому сумеете понять старого бродягу. К моменту своей гибели дон Морано оставался последним, кто знал секрет Афронормандии. Как туда плыть, где высаживаться, как проходить по рекам и все такое прочее. Понимая, что так и уйдет со своей тайной в могилу, командор решился на отчаянный шаг — доверил ее своему врагу, князю Гяуру. Естественно, вначале он хотел склонить князя к тому, чтобы тот поднял над захваченным им судном пиратский флаг и отправился вместе с ним к берегам Африки. Но Гяур — человек на море совершенно случайный…

— Дон Морано погиб от рук Гяура?

— Можно считать, что да. По крайней мере по тем рассказам, которые мне пришлось выслушать.

— Тогда вполне может быть, что командор и в самом деле доверил ему некую тайну. — Кшиштоф мгновенно уловил, что отношение Дианы де Ляфер и к нему, и к Афронормандии резко изменилось. Вместо ироничности голос ее теперь источал заинтересованность и соучастие. — Но я об этом ничего не знаю, что совершенно непростительно для князя. А сам он, как вы уже поняли, вновь пребывает в диких азиатских степях Украины. В лучшем случае — в окрестностях Варшавы. Что прикажете делать?