— Вены на руках ей впадлу, видишь ли, дырявить, — недовольным голосом объяснил Павел. — Вот и ширяет в пах… Ты бы хоть спиртом прошлась сперва, — посоветовал он девушке. — Костоправ же оставил. А то нарыв наживешь, кто тебе его потом лечить будет?

Карина послушалась. Затем бросила комочек ваты на пол, еще сильнее раздвинула ноги, пальцами обозначила место для укола — между внутренней стороной бедра и белой полоской простых хлопчатобумажных трусиков. Паша прицелился и вонзил иглу.

— Попал? — хриплым шепотом спросила Карина.

— Да у тебя уже вены прятаться начали, — проворчал Паша. — Иглу боятся… Сейчас поймаю… Ага, есть.

Он нажал на поршень, выдавил жидкость, затем выдернул иглу. Гротеск, да и только, вдруг подумал Сергей. Если не знать, в чем дело, можно увидеть вполне сексуальную сцену, а вот ни Карине, ни Паше сейчас не до подобных ассоциаций… Хотя насчет Карины, возможно, он и ошибается.

У молодой женщины с лица необычайно быстро схлынули краснота и одутловатость. Карина нежно вздохнула, изящным движением сняла ногу с подлокотника кресла.

— Все… в порядке, — немного замедленно, словно проваливаясь в сон, сказала она.

Сергей только сейчас заметил, что Ира и Надя, оказывается, тоже наблюдают — видимо, из любопытства подошли к двери комнаты. Надо же, как глядят — прямо пожирают глазами зрелище. Хорошо хоть, Егор не видит.

Паша поднялся на ноги, бросил шприц на табурет, рядом с ложкой, на донышке которой уже подсыхали остатки зелья. Он без особых эмоций смотрел на Карину. Та грациозно изогнулась, распласталась в кресле, сладко вздыхая, словно от эротических ласк. Ресницы ее затрепетали, она затуманенным взором поглядела на собравшихся, плавно помахала рукой.

— Ну… что вы… на меня… смотрите? Не… надо…

Голос ее звучал, словно с другой стороны Луны. Затем Карина несколько раз прерывисто охнула, как от подкатывающего пика наслаждения.

— Пойдемте, действительно, — сказал Павел усталым голосом. — Пусть потащится, пока она еще это может.

И требовательным жестом ладони показал всем: давайте, типа, очистим помещение. Женщины молча вышли, за ними комнату покинули Сергей и Павел. Кутапин плотно закрыл за собой дверь.

— Давно она на игле? — спросила Надя. Сергей обратил внимание, что это едва ли не первая реплика сестры жены с момента, когда прибыли гости.

— Не особенно. Но уже втянулась. Если бы Барин знал, что она торчит, не взял бы ее на дело.

— А что, она в ваших делах мастер? — как бы между делом поинтересовался Сергей.

— В том-то и дело, что… Что тебе лучше не надо про все знать, — спохватился Павел. — Но если Барин кому предлагает на дело идти, значит, не просто так… Черт, когда она успела на «герыча» запасть, не представляю.

— И уже такая зависимость появилась? — Это спросила Ирина. И тоже, похоже, впервые обратившись напрямую к одному из налетчиков.

— Так это быстро… Сейчас у нее еще есть шанс завязать. Говорят, пока приход кайфовый, можно успеть соскочить. Потом, когда останется чистая зависимость — кранты.

— Приход кайфовый… — озадаченно повторила Ира.

— Ну она еще балдеет пока от ширева, — объяснил Павел. — Здорово кайфует, сама говорила. Раза в три сильнее, чем… Хотя ладно, че об этом сейчас… Ты лучше, Серега, подумай, где в ваших краях можно «герычем» разжиться? До завтрашнего вечера проблем быть не должно, а если повезет, то и до следующего утра. Но потом по-любому доза нужна будет.

Лихоманов задумался. Сам того не замечая, прикусил большой палец левой руки.

День своего прибытия в Вантайск я смело могу теперь считать для себя вторым днем рождения. Пуля, пробившая дверь, прожужжала в считанных сантиметрах от моей головы.

Я отскочил. Тот, кто засел в квартире, явно не был расположен принимать гостей. Но удирать я не собирался — мне надо было убедить таинственного хозяина квартиры в своей безобидности. Я прижался к стене у двери, рассчитывая скрыться в мертвой зоне.

«Не стреляйте! Я не хочу причинять вам зла. Просто я приехал сегодня утром в Вантайск по делам, и не понимаю, что тут происходит».

Второй выстрел не оставил отверстия в двери. Однако вслед за ним из-за двери до меня донесся звук падения — словно уронили тяжелый куль.

Я еще покричал в дверь квартиры, но теперь даже выстрелов не раздавалось в ответ. И не слышно было более вообще никаких звуков, даже самых легких.

Наверное, я бы ушел от этой негостеприимной квартиры прочь, но, случайно опустив взгляд вниз, обнаружил тонкую струйку крови, подтекающую из-под запертой двери. Это прекратило мои сомнения, и я рискнул пойти на взлом. То, что дверь была не двойная и не усиленная стальным листом, мне уже было ясно.