– Да, уничтожить, – подтвердил преподаватель фортификации. – Услышав это ваше «прос рыв эльд», Соколов в тот же миг умер бы от кровоизлияния в мозг.

– Но… Но я… – охваченный ужасом, Голицын не мог вымолвить ни слова.

– Вы послали к Соколову вашу русскую подругу, – невозмутимо проговорил за него нард-кор Нивг. – Послали с поручением произнести пароль – точнее то, что вы считали паролем. Не беспокойтесь, она не успела этого сделать. Ей помешали.

– Кто помешал? – на автомате спросил Иван, буквально каждой клеточкой своего тела ощущая, как с его плеч сваливается гора величиной с добрую дюжину Эверестов.

– Ваш покорный слуга, – слегка поклонился Нивг. – И я же затем произнес настоящий пароль. Должен признать, сделать это мне было уже довольно затруднительно: там поднялась некоторая суматоха, и мне пришлось спешно уносить ноги. Но все обошлось. Сегодня в Трибунале Соколов вновь был самим собой – к вящему удивлению судей и ярости представителя Ранолы, а я – вот он, перед вами, жив, здоров и свободен.

– Так, выходит, нард Шидд пытался убить Глеба? – прошептал Голицын, уже почти не слушая Нивга. – Убить – моими руками… Но зачем, зачем ему это было нужно?

– Он понимал, что рано или поздно Соколов все равно услышит пароль – это был уже лишь вопрос времени – и сразу же изменит свои показания. В случае же его смерти опровергнуть их было бы уже некому, – ответил Фантомас.

– И когда он понял, что его план провалился, он решил похитить вас, Голицын, – добавил нард-кор Нивг. – Для этого он и пришел сюда сегодня вечером.

– Похитить? Меня?! – удивленно поднял брови Голицын. – Зачем?

– Очевидно, затем, чтобы передать вас в руки ранольцев. Вероятно, они бы снова поработали с вашей памятью, а затем кто-нибудь бы уж проследил, чтобы на этот раз вы умерли, не услышав пароля.

– Мы подозревали что-то подобное, – заметил преподаватель фортификации. – И вновь, как и в случае с Соколовым и этой вашей подругой, успели вовремя.

– Да, а что с Лерой? – немного опомнившись, спросил Иван.

– Это та девушка, которую вы послали к Соколову? Не беспокойтесь, с ней все в порядке. Сейчас она, правда, в больнице…

– В больнице?!

– Остановить ее удалось, лишь парализовав, – развел руками Нивг. – Для местных врачей ее нынешнее состояние – неразрешимая загадка. Но еще больше они удивятся завтра утром, когда девушка, как ни в чем не бывало, встанет с кровати и начнет проситься домой… А вот с ее отцом, кстати говоря, дела обстоят куда хуже. В его случае, боюсь, земная медицина бессильна, – развел он руками.

– А внеземная? – быстро спросил Голицын, машинально отметив про себя, что альгердам, оказывается, отлично известно, что полковник Боголюбов является отцом Леры.

– А в руки внеземной он попадет примерно через… – преподаватель фортификации взглянул на циферблат своего браслета, – примерно через полчаса. – За эту часть операции нард Орн отвечает лично, – добавил он, улыбнувшись.

Специальный Международный Трибунал по Вопросу Инопланетного Вторжения огласил свое итоговое постановление в последних числах августа. Виновной в происшедшей катастрофе он признал Ранолу, Альгер – хотя и сквозь зубы – был полностью оправдан. Однако Трибунал признал незаконным и несущим угрозу Земле, а значит категорически недопустимым создание и функционирование в пределах Солнечной системы любых объектов внеземного происхождения, как чисто военного, так и двойного назначения. Под это определение, кстати говоря, подпадала и Школа.

Также Трибунал строго запретил впредь всякие прямые контакты земных правительств и неправительственных организаций с любыми инопланетными структурами – помимо официальных каналов Организации Объединенных Наций.

Представитель Ранолы, заранее понявший, к чему идет дело, на это последнее заседание Трибунала не явился. Вообще, все ранольцы, легально находившиеся на Земле, уже неделю как покинули планету.

За оглашением постановления Голицын наблюдал по телевизору. Рядом с ним в просторной гостиной роскошной виллы в пригороде Гааги собрались многие из тех, кого оно прямо или косвенно затрагивало: нард Орн, нард-кор Нивг, анш Жиы, все восемь выживших курсантов Школы, а также Лера, сидящая на диванчике рядом с Глебом. Иван стоял позади них, крепко сжимая в руке горячую ладонь Эммы.

Судья, представляющий Австралию, закончил чтение акта, и на экране телевизора его сменил общий вид здания Трибунала. Заиграла торжественная музыка, откуда-то сбоку наплыл трепещущий на ветру голубой флаг ООН, и трансляция завершилась.

Выключив телевизор, нард Орн поднялся из своего кресла и медленно повернулся к собравшимся.

– Ну что же, справедливость восторжествовала, – со своей обычной хрипотцой в голосе проговорил он. – От имени Альгера поздравляю всех.

– Ура! – закричал со своего места Хохлов, но крик этот никто почему-то не поддержал, и Пашка поспешил заткнуться.

– Альгер не забудет тех, кто погиб, выполняя свой долг перед ним, – продолжил между тем нард Орн. – Не забудем их и мы: преподавателей Школы, кураторов делегаций, курсантов.

Иван услышал, как губы Эммы едва слышно прошептали: «Эллис…», и еще крепче сжал руку девушки.

Нард Орн обвел взглядом всех собравшихся, словно раздумывал, не стоит ли добавить еще что-нибудь, и, видно, не сочтя нужным, опустился в кресло. Какое-то время в гостиной было тихо.

– Ив-марол, разрешите вопрос! – поднял вдруг вверх руку Мазовецки.