Гарри думал, что готов, но лёгкого прикосновения смазанных пальцев оказалось достаточно, чтобы тело предательски напряглось. Чёрт. Он уставился в потолок, стараясь дышать глубже, но получалось не очень. Пальцы замерли.

– Думаешь об Англии?
– спросил Люциус.

– Э-э… Что?

– Я говорю: посмотри на меня.

Гарри послушно перевёл взгляд. Люциус смотрел на него, чуть склонив голову.

– Между прочим, я тоже волнуюсь, - выдал он.

– Ты-то чего?
– удивился Гарри.

– Ну как же: не каждый день в твоей постели оказывается национальный герой, - пальцы возобновили деликатные поглаживания.

– А-а, чувствуешь себя причастным к истории?
– Гарри улыбался.

– Скорее, как в музее, - указательный палец легонько надавил, проникая внутрь.

– Чёрт, зачем ты это сказал - я кажусь себя какой-то редкой мумией.

– Хм, а почему не прекрасным полотном?
– теперь улыбался и Люциус.

– Нет уж, должность прекрасного полотна в этой койке занята, - проворчал Гарри, прислушиваясь к своим ощущениям. Неприятно, но не более.

– Потрясающе. Люциус Малфой и койка. Я польщён.

– Нет, а ты чего хотел - с плебеем же связался…

Наверно, надо было как-то по-другому - серьёзно, красиво, без дурацких шуточек. Но у них вышло именно так. А когда очередной нервный смешок Гарри сменился изумлённым полувскриком-полувздохом, когда Люциус поцеловал его коротко и жадно, шутки закончились. Он растягивал его неторопливо и входил осторожно, понемногу раздвигая неуступчивые тугие мышцы, но всё равно было больно. Гарри позабыл, что собирался всеми силами избегать мученического выражения лица, и зажмурился, мечтая выдохнуть: он чувствовал себя бабочкой, насаженной на раскалённую тупую иглу. А Люциус просто ждал. Одной рукой он придерживал Гарри за бедро, а другой гладил по шее, груди, животу. Гарри ощутил прикосновение к члену и ниже, а потом… Он изумлённо распахнул глаза. Люциус, чуть откинувшись назад, смотрел туда, где соединялись их тела; в какой-то момент он протянул руку и кончиком пальца очертил дугу по натянувшейся вокруг его члена кожице - слева направо и наоборот, медленно-медленно. И от этой простой и бесконечно интимной ласки Гарри точно током ударило. Он выдохнул, расслабляясь, и взмолился:

– Давай… уже.

Люциус наклонился, лизнул его в пересохшие губы и прошептал:

– Нам некуда спешить.

И следующий час (два, три, сутки, неделя?) показал, что действительно - некуда. Мир Гарри состоял теперь из медленного скольжения, горячей тяжести чужого тела, вкуса соли на губах и беспорядочных задыхающихся поцелуев. От каждого движения Люциуса внизу живота словно бурлила огненная лава, а сердце стучало так, что заглушало чьи-то - может, его?
– тихие стоны. Гарри отзывался, прижимаясь к нему, двигался навстречу, пока их жар не стал одним целым: рука Люциуса сжала его член, даря особое - до боли, до крика - наслаждение, а он, кончая, стиснул его внутри, заставляя последовать за собой.

Чуть отдышавшись, Люциус поднял голову; широким движением стёр испарину с его лба, быстро поцеловал и скатился на спину. Наступившую тишину тут же заполнило его сонное дыхание. А Гарри лежал, потрясённо глядя в потолок. Мыслей не было, и хорошо. Не до них сейчас. Солнце село, в комнату вползли прозрачные июньские сумерки. Гарри осторожно поднялся, нащупал палочку и кое-как наложил Очищающее. После призвал лёгкое шёлковое покрывало и лёг рядом с раскинувшимся Люциусом, смутно надеясь, что на этот раз он не уйдёт.

Глава 6

Проснулся Гарри от того, что длинные волосы немилосердно щекотали нос и губы. Он фыркнул, отодвинулся, но ощущение тёплого сонного тела рядом было таким приятным, что он вновь обнял девушку.

Девушку?

Гарри открыл глаза, поморгал и убедился, что обнимает за талию мирно посапывающего Люциуса. Он хотел ущипнуть себя - так, на всякий случай, но характерная боль, проснувшаяся вместе с ним, убедительно доказывала, что всё это взаправду. Припомнив предыдущий вечер, Гарри вспыхнул и уткнулся в подушку. Оказывается, он многого не знал о своём теле. Ну и вообще, о себе. Потому что несмотря на то, что ощущалась неловкость и страшновато было ждать пробуждения Люциуса, Гарри не хотел, чтобы он просто встал и ушёл. Хотя… Даже если это всего лишь секс на одну ночь, то, по крайней мере, хороший секс. В ушах далёким эхом прозвучали его… их стоны. Не хороший, а лучший секс в его жизни. С Люциусом Малфоем. Который не ушёл наутро. Вот ведь.

– Как же громко ты думаешь, - пробормотал вдруг Люциус. Гарри вздрогнул и отлип от подушки.

– Э-э… Что?

Люциус перевернулся на спину и, не открывая глаз, пояснил:

– Твои мысли слышно на весь дом.

– А-а, - Гарри изо всех сил старался не сильно пялиться на него, но получалось плохо. Теперь можно было сказать, что он видел Люциуса разным, но видеть его таким - чуть взъерошенным, тёплым со сна, это было что-то совсем уж невероятное.
– И что же это за мысли?

Люциус взмахнул рукой и с выражением произнёс:

– «И что же дальше?»

– О, неужели так громко?
– Гарри мог лишь надеяться, что ему удался шутливый тон.
– Ну и что?

– Что «ну и что»?

– Дальше-то что?
– Гарри увлечённо рассматривал спинку кровати. Люциус приоткрыл один глаз, проследил за его взглядом и усмехнулся. Отбросив покрывало, он сладко, до дрожи потянулся и, задумчиво уставясь в потолок, начал:

– А дальше я, коварный соблазнитель, брошу тебя и уйду, растворившись в закатных лучах. Именно в закатных, это важно. Ты, обманутая девица… Не щипайся, не надо. Так вот, ты поймёшь, что роза твоя увяла и кувшин разбит, и что никто уже не возьмёт тебя замуж. Пойдёшь и утопишься в парковом пруду. Именно в парковом…