– Правда?
– Гарри не смог сдержать улыбку.

– Правда. Его не узнать. Ты отлично потрудился.

– Это не я, это строители. Но всё равно спасибо.

Они спустились в гостиную. Солнце почти село, но пока света было достаточно, и Гарри решил не зажигать свечи. Люциус прошёлся по комнате и остановился у окна. Обернулся. Гарри стало неуютно под его испытующим взглядом.

– Э-э… «Как там себя ведут радушные хозяева?» Хочешь чаю?

Люциус закатил глаза.

– Чаю я мог и в кафе выпить, - буркнул он. И пока Гарри переваривал это заявление, добавил: - Иди сюда.

«Иди. Сюда», - в памяти всплыл слышанный месяц или вечность назад негромкий приказ. Гарри сам не заметил, как оказался в крепких объятиях. Только на этот раз руки не лежали спокойно, а бродили по его спине, плечам, пока горячие губы нежно терзали его настойчивыми поцелуями. И он отвечал, задыхаясь, прижимался всем телом и скользил ладонями по напряжённой спине. Вдруг Люциус отстранился и потянулся к его лицу; погладил по щеке, очертил пальцем влажные покрасневшие губы и плавным движением опустился на колени. Тот проводил его ошарашенным взглядом, а когда Люциус взялся за ремень джинсов, просто не выдержал: одним огромным прыжком метнулся в сторону, налетел на стол и вжался в него спиной, затравленно моргая. Он оказался совершенно не готов к тому, что Люциус Малфой вот так возьмёт и встанет перед ним на колени с недвусмысленным намерением, как какая-то… Это вышло само собой, на уровне инстинктов, и Гарри был готов провалиться сквозь землю. А Люциус медленно поднял глаза, нашёл его взглядом… И рассмеялся. Хохотал открыто и громко, запрокинув голову и даже не мог подняться. И если вид коленопреклонного Малфоя просто ошеломил Гарри, то Малфой хохочущий поверг в состояние, близкое к шоку. Он зажмурился. Ну, всё… А ещё воображал себя умным и опытным. Идиот.

– По-разному бывало, - выдавил наконец Люциус, утирая выступившие слёзы.
– Но чтобы убегали в панике - впервые. Я запомню этот день.
– Он кое-как проморгался.
– Что, неужели всё так страшно?

– Нет, я… - «Убейте меня, кто-нибудь!» - Просто ты и это… Это… - Гарри обречённо замолчал. Как можно объяснить такие вещи?

– О, - Люциус откинулся назад, смерив его внимательным взглядом, и усмехнулся.
– Разве Пожиратель на коленях - не мечта всего магомира?

Сказано это было шутливым тоном, но Гарри только мотнул головой и пробормотал, глядя в пол:

– Я - кретин, да?

– Даже не знаю, - Люциус легко поднялся и подошёл к нему - медленно, словно боялся спугнуть. Он тронул Гарри за подбородок, вынуждая поднять голову, и тот встретил его взгляд - серьёзный и странно мягкий. А потом Люциус наклонился, тронул губами его лоб, переносицу и ниже - то ли целуя, то ли просто очерчивая профиль - достиг рта. Поцелуй тоже поначалу был невесомым и бережным, а потом Гарри обнаружил себя лежащим на софе, и Люциус вновь тянулся к его ремню, но на этот раз всё казалось и желанным, и правильным. Он приподнялся, позволяя снять с себя джинсы, но Люциус не стал его раздевать, лишь стянул ставшую вдруг грубой ткань с бёдер. Он лёг на бок и, неотрывно глядя ему в лицо, обхватил ладонью высвобожденный член. Гарри охнул, зажмурился: прикосновение было таким непривычным и таким… нужным. Сильная мужская ладонь, особая, правильная ласка и терпкий древесный запах, заменивший собой воздух. Люциус чуть сжал его у основания, даря самое острое наслаждение, и Гарри открыл глаза. Он увидел потемневший взгляд и тонкую усмешку несытого хищника, и от одного этого можно было кончить. Гарри спрятался от невыносимо возбуждающей улыбки, уткнувшись ему в плечо, и тут же осознал свою ошибку: острые зубы с силой сомкнулись на мочке уха, а потом по нежной кожице заскользил горячий язык. Боль и ласка, укус и поцелуй; рука на его члене задвигалась ещё быстрее, и всего этого стало слишком много. Гарри вскрикнул, выгнулся, хватая ртом воздух - горький аромат Люциуса.

– Гладкая кожа везде. Мне нравится, - голос долетел словно издалека. Потом пришло ощущение влажных пальцев на обнажённом бедре - Люциус вырисовывал там какие-то одному ему видимые узоры. Гарри окончательно вынырнул из сладкого послеоргазменного забытья. Взгляд упёрся в тёмную брючную ткань, забрызганную спермой - его спермой. Он машинально потянулся, пытаясь стереть белые капли. Люциус замер, и до него вдруг дошло, что именно он поглаживает. Гарри тяжело сглотнул и поднял голову:

– Можно?

– Если хочешь, - голос звучал ровно, но он уловил напряжение, и это странным образом приободрило. Гарри улыбнулся и мягко пихнул Люциуса в плечо, укладывая на спину.

– Хочу.

После оргазма тело стало лёгким и гибким: Гарри плавно перетёк на другую сторону, чтобы было удобнее, и занялся ремнём Люциуса.

– Но мне понадобится куда больше времени, - ехидно заметил тот, приподнимая бёдра.

– Я надеюсь, - не смутился Гарри, стягивая ткань.
– Ого!

– Мне бесконечно льстит такая высокая… - Люциус осёкся, глядя, как ладонь Гарри первым пробным движением скользнула по его члену. А тот зажмурился, наслаждаясь новым ощущением: чужая плоть отзывалась, твердела в руке. Он выдохнул и лёг рядом, продолжая ласкать Люциуса так, как нравилось ему самому. Теперь, когда собственное возбуждение не мешало, Гарри остро чувствовал его реакцию и знал, как сделать лучше. Он проводил от головки к основанию, сжимая его большим и указательным пальцем, и вверх, всей ладонью - Люциус сладко жмурился. Он обводил повлажневшую головку - Люциус закусывал нижнюю губу. Заметив белые точки - следы от зубов, Гарри потянулся, чтобы зацеловать их. Повинуясь какому-то непонятному инстинкту, он выпустил его член, дразняще погладил мягкие волоски внизу живота и слегка надавил на лобок. Люциус глухо застонал ему в рот, и это было… великолепно. Волнующе. Горячо.

Времени ему и впрямь понадобилось гораздо больше - у Гарри даже затекло запястье, но он и не думал жаловаться, с упоением изучая новые возможности. В какой-то момент Люциус перестал отвечать на поцелуи, и он просто ловил губами его рваные выдохи и глухие стоны. Когда обласканный член запульсировал в ладони, Гарри не остановился и продолжил двигать рукой, вытягивая последние капли, заставляя Люциуса вздрагивать всем телом опять и опять. Наконец он выпустил его. Люциус, отдышавшись, обратил к нему влажный, чуть расфокусированный взгляд. Они молча смотрели друг на друга, а потом Гарри, неожиданно для самого себя, поднёс к губам ладонь, залитую густым горячим семенем, и лизнул. Глаза Люциуса изумлённо расширились.

– А вы чувственная штучка, мистер Поттер, - хрипло пробормотал он и, улыбнувшись, закрыл глаза. Глубокое мерное дыхание возвестило, что Люциус из тех, кому после оргазма нужно вырубиться на некоторое время. Гарри разглядывал его: встрёпанный, забрызганный своей и чужой спермой, одежда в беспорядке, а всё равно красивый. Неудивительно, что он так на него действует. Вспомнив, что учудил только что, Гарри вспыхнул, потянулся за палочкой и наложил Очищающее. На губах по-прежнему горчил вкус Люциуса, и он непроизвольно облизнулся. В голове забрезжили смутные мысли, что надо бы увеличить софу, принести плед, но Гарри мужественно воспротивился гласу разума и рухнул рядом с Люциусом, устроившись так, чтобы проснуться, если он будет выбираться.