Люпин улыбнулся.

– Я уверен, он делал это специально. Говори о Сириусе что хочешь, ему всегда нравилось, когда его обожали.

– В последнее время уже нет, - сказал Гарри тихо, но все повернулись и посмотрели на него. В уголках его губ застыла горькая усмешка.
– После того как Министерство сняло с Сириуса обвинения, влюблённые волшебницы завалили его знаками внимания. По-моему, это его пугало.

Люпин тихо засмеялся.

– Ты шутишь. Он ещё в школе привык быть объектом поклонения. Конечно, потом, наверное, немного отвык… - голос Люпина внезапно сорвался, но Рону показалось, что он слышит невысказанные слова: «отвык, за 12 лет тюрьмы, куда угодил за преступление, которого не совершал, а теперь он мёртв и уже никогда не сможет снова «привыкнуть».

Наверное, присутствующие подумали о том же, потому что теперь все внимательно разглядывали столешницу. А потом Гарри сказал то, что Рон больше всего боялся от него услышать:

– Это моя вина. Я должен был остаться с ним.

– Гарри, нет!
– в один голос воскликнули Гермиона и Люпин.

Мгновение спустя Люпин продолжил:

– Я хочу пресечь эту глупость с самого начала. Ты ничего не смог бы сделать. Сириус хотел, чтобы ты был в безопасности. Этого он желал более всего.

Гарри оттолкнул от себя стакан с виски, и его губы сжались.

– Я бы и так был в безопасности. Ведь авроры знали, что поступил сигнал тревоги, правда?
– он выразительно посмотрел на Тонкс и Шэклболта, которые явно чувствовали себя не в своей тарелке.
– Я не должен был бежать. Я должен был остаться и помочь, тогда он смог бы продержаться дольше. До тех пор пока не появились бы вы.

– Может быть, ты и прав, - сказал Люпин. Гермиона ахнула, а Рон подумал, что Римус, наверное, сошел с ума. Это было совсем не то, что Гарри должен был сейчас услышать.
– А может быть, и нет, - тем временем продолжал Люпин.
– Мы не знаем наверняка, Гарри. Вы могли выжить оба, но также могли оба попасть в плен, и это было бы гораздо хуже. Подумай об этом. Даже такой рисковый человек как Сириус и то понимал, что мы не можем дать ни единого шанса подобному исходу. Это тебе о чём-нибудь говорит?

Рон подумал, что Люпин разговаривает с Гарри ужасно холодно и бесстрастно, как будто объясняет аспекты защиты в шахматной стратегии. Но оказалось, что логические доводы подействовали. Гарри уже не выглядел таким бледным и перестал дрожать, хотя его губы по-прежнему были сжаты, а в глазах застыло подавленное и безучастное выражение.

– Сириус не знал всего, - начал он, - он понятия не имел, на что я способен, а на что нет. Так же как и вы. Я знаю, что все стремятся защитить меня. Но я хочу, чтобы вы вначале спрашивали - чего желаю я.

– Сейчас речь не о том, чего желаешь ты, Гарри, - произнесла Гермиона взволнованно.
– Профессор Люпин прав (Рон с трудом удержался от того, чтобы не застонать). «Неужели она не понимает, что сейчас не время говорить об этом», - думал Рон, но, видимо, Гермиона действительно не понимала.
– Ты-Знаешь-Кто рыщет вокруг, - сказала она, понизив голос, - он выпустил Упивающихся смертью из Азкабана, и никто из нас не может делать то, что хочет, мы должны думать о том, что лучше для всех…

– Легко тебе говорить, - сказал Гарри холодно, но Гермиона продолжала, как будто не слышала его.

– А для всех будет лучше, если ты останешься жив. И это ещё не всё, Гарри. Разве ты не знаешь, что все мы заботимся о тебе? Мы хотим, чтобы ты был в безопасности. Мы…

– Мне кажется, ты сказала, что это не то, чего хотелось бы лично тебе, - выкрикнул Гарри.
– Прекрасно. Я понял. В любом случае это теперь неважно. Я жив, а Сириус умер.

– Гарри… - начал Люпин.

– Я ничего не могу с этим поделать. Я не могу вернуть его. Если бы я мог. Но… - пальцы Гарри сжались в кулаки, - но такого больше не случится.

Рон ощутил, как по его спине пробежали мурашки.

– Успокойся, дружище, - сказал он.
– Послушай, ты сейчас расстроен, но эта чёртова война продолжается и ты не можешь утверждать, что не случится снова… чего-нибудь подобного.
– Он не хотел ни произносить слово «смерть», ни говорить, что «кто-то ещё умрёт», ни того, что Сириус был лишь одной из жертв.

– Не могу?
– губы Гарри изогнулись в усмешке почти столь же выразительной, как снейповская.

– Нет, не можешь, - выкрикнула Гермиона.
– Что ты собираешься делать? Сразиться один на один с Сам-Знаешь-Кем?
– она выглядела испуганной.
– Будет лучше, если ты не станешь думать ни о чём подобном…

– Я и не собираюсь. Меня тошнит оттого, что все считают, будто знают, о чём я думаю. Но этого никогда больше не случится. Никогда.
– И, прежде чем Рон успел понять, что это всё, черт возьми, значит, Гарри поднялся со своего места.
– Извините. Мне кажется, я должен вернуться в Хогвартс. Не очень люблю вечеринки.

Тонкс вскочила так быстро, что ударилась коленкой о стол.

– О!
– простонала она.
– Конечно, Гарри, мы понимаем… Сегодня был трудный день для всех нас и особенно для тебя. Я не хотела, - её голос сорвался, - конечно, иди.