Бенджамен сказал Ригби, что Метью предал и пытался бежать.

На следующий день, 29 октября (среда) рано утром в дом госпожи Джибсон прибыли два члена организационного триумвирата: Кэстлри и Персеваль.

— Как все прошло, Бенджамен? — спросил Кэстлри.

— Хорошо, милорд. Ребята сдали экзамен.

— Все?

— Кроме тех, кто погиб. Погибло двое.

— А я слышал, что погибло много людей, — отозвался Персеваль. — Мне донесли, что в городе ходят слухи о крупной полицейской операции возле Флит Дитч. Якобы, была ликвидирована одна из бандитских шаек, но во время этого погиб высокопоставленный чиновник Морской Полиции. Даже не знаю, почему все так туманно, в газетах вообще не будет ни слова…

— Я знаю, почему, — ответил Батхерст. — Полиция не желает, чтобы в этом деле копали слишком глубоко. Впрочем, у нас нет времени на разговоры. Как с паспортами?

— Они при мне, пожалуйста.

Персеваль вынул из папки два документа и подал их Бенджамену со словами:

— Один из них настоящий, привезенный д'Антрагю из Дрездена. Второй подделали по образцу. Можете показать мне настоящий?

— Нет, — нетерпеливо ответил Батхерст, — я в этом не разбираюсь.

— Я тоже, милорд, — сказал Персеваль, — и если бы не то, что я вынул их из разных отделений папки, я тоже не имел бы понятия, что настоящий вы держите в левой руке. Д'Антрагю утверждает, что поддельные документы больше похожи на настоящие, чем подлинные. В большинстве своем, они будут содержать данные принятых Францией ирландских беженцев 1798 года, которые затем эмигрировали в Саксонию [121] .

— Весьма удобно, — буркнул про себя Батхерст.

— Правда? Таким образом вы будете абсолютно чисты. Французы, вместо того, чтобы к вам цепляться, будут вам сочувствовать. Пруссаки так же не будут относиться враждебно. И для одних и для других вы будете союзниками, поскольку: перед французами вы будете изображать ирландских бунтовщиков, а перед пруссаками — жертв парижского Террора. Никто вас не тронет, опять же, такие паспорта решают языковые сложности. Можете без опасений общаться по-английски, хотя я считаю, что вам следует избегать этого при посторонних. Вы и трое-четверо из ваших людей будете иметь чисто ирландские фамилии. Для остальных можно вписать и их собственные имена, это уже не имеет значения, поскольку они будут считаться вашими слугами.

— Так, — согласился Батхерст. — Правда, мои цыгане…

Он не закончил, и заинтригованный Кэстлри спросил:

— Что же с этими цыганами?

— Ничего. Я только хотел сказать, что они мало похожи на ирландцев, — с издевкой заметил Батхерст.

— Естественно, — кивнул Персеваль, — но, во-первых, они будут, как я уже говорил, играть роль слуг, а кроме того… Господа, французы и пруссаки не так уж хорошо различают нации. Англичанина от ирокеза отличить они бы еще смогли, но вот шотландца от ирландца? Да никогда в жизни. По тому же самому принципу, негры отличаются для меня только ростом. Сотрудники пекинского посольства Макартни после возвращения рассказывали, что все китайцы похожи один на другого как пара близнецов, и по лицам их просто невозможно различить. В ирландцы выберите людей с более светлыми волосами, придумайте им имена и впишите в паспорт, но только уже на месте, в Альтоне, после согласования с Гимелем дат и других мелочей.

— Это я должен заполнять паспорта? — удивился Батхерст.

— Да, это можете сделать только вы, ни в коем случае не Гимель! По дороге может случиться, что вы кого-нибудь завербуете, нужно будет сделать паспорт и на него, а все паспорта должны быть заполнены рукой одного и того же чиновника. Вы будете таким чиновником или кто-нибудь из ваших людей — все равно, главное, чтобы рука была одна. Разве что… разве что Гимель по серьезным причинам примет другое решение. Вот пятнадцать чистых паспортов, вам должно хватить… Это все, что я должен был вам передать. Господа, позвольте попрощаться. До свидания, милорд, вам же, Батхерст, желаю удачи на континенте.

После того, как Персеваль ушел, Кэстлри спросил:

— Бенджамен, когда вы будете готовы?

— Мы уже готовы, завтра можем отплывать. Что с судном?

— Оно уже сегодня зайдет в Ярмут и будет вас ожидать. Называется «Чайка», капитана зовут Сторман, пароль: «Грейт Маут» [122] . В трюме стоят ящики со всем, что я обещал, в том числе, и мундир полковника конных егерей французской гвардии со всеми знаками отличия. Теперь, Бенджамен, послушай меня внимательно. В Альтоне отыщешь дом Траутмана и спросишь доктора Борга, от которого получишь контакт с Гимелем. Вот тебе небольшой план. Зашифруй по-своему, а листок уничтожь. Деньги получишь при прощании. С ними у нас не слишком хорошо, поскольку Баринг…

— Милорд, меня это не интересует. Тут уже дело ваше.

— На текущие расходы тебе хватает?

— Даже слишком.

— Вечером, когда я приду попрощаться, принесу тебе всю необходимую сумму.

Через час после ухода Кэстлри Бенджамен выслал Юзефа и Тома в Грейт Ярмут с гранатами и частью вещей. Всем остальным дал последнюю увольнительную и приказал вернуться до полуночи. Робертсону он отдельно приказал заняться Ригби, чтобы не подпускать того к церкви на Странде. Хейтер отправился в оружейную мастерскую, чтобы забрать сконструированные бронежилеты. Около полудня он вместе со старшим Диасом отдали Батхерсту его трость.