Если вы понимаете, что вами пытаются манипулировать, сделайте немедленно что-то такое, чего манипулятор от вас никак не ожидает.

Аська встала и принялась за уборку. Пылесос она когда-то купила специально такой — малошумный. Чтобы можно было использовать в любой момент.

Некоторое время Стасик просто таращился на неё. Видимо, не мог понять.

— Ты что, меня выставляешь? — спросил он наконец.

— Ну что ты! — выпрямилась Аська. — Как я могу посметь! Ты волен в любую минуту уходить, приходить, заниматься чем хочешь…

И так далее. Сарказм в чистом виде.

Стасик дождался конца монолога.

— А ведь я прощения просить пришёл…

Он достал из кармана красную коробочку, открыл. Там было кольцо. Красивое такое — но не развесистое, а лаконичное. С бриллиантом.

— Вот. В знак всего хорошего, что было, и с надеждой на всё то, что будет…

Аське ещё никогда не дарили бриллианты. А кто бы?

Ма-ни-пу-ли-ру-ет! — вопила подкорка. — По-ку-па-ет!

Да ладно, слабо отбивалась Аська. Ну, манипулирует… ну, покупает… типа, для уверенности…

Вслух она ничего не сказала. Только сунула пылесос в угол, сходила умыться (из зеркала на неё посмотрело дикое, лохматое и затравленное бриллиантами существо) и вернулась на кухню. Стас как раз заканчивал разливать шампанское по чайным чашкам.

— Я ещё ничего не решила, — хмуро сказала Аська. — Так что не строй иллюзий…

— За нас, — сказал Стас и поднял чашку на уровень глаз.

После второй он попытался Аську поцеловать, но был мягко отвергнут. Впрочем, не обиделся.

— Слушай, — сказал он после третьей (и последней; из бутылки вяло стекли последние капли), — а давай прогуляемся? Вечер такой хороший, Борька спит, да и вообще уже большой…

— Сейчас Гулька придёт, — язык у Аськи слегка заплетался. — Я говорила, у неё трабблы.

— Ну что нам эта Гулька! — неосторожно сказал Стас…

Женская дружба — это особый феномен, рациональному разъяснению не поддающийся. Неосторожно похвалить подругу жены — опасно. Неосторожно её принизить — опасно в кубе.

Наверное, по-хорошему Стасу сейчас надо было встать, извиниться, попрощаться и уйти — с тем, чтобы прийти завтра, принести цветы и что-нибудь к цветам. И всё прошло бы как по маслу, поскольку Аська правда без него скучала, грустила и даже скулила иногда, когда её никто не видел. Но вместо этого Стас попытался настоять на своём: пойдём, пойдём, ну, пойдём же!..

И, понятное дело, Аська воспротивилась самой идее куда-то идти. Растопырила все локти и коленки…

А когда Стас как бы шутя попытался сгрести её в охапку, она со всей дури лупанула его по щеке и по уху расслабленной ладонью.

Как она спустя некоторое время поняла, он её просто оттолкнул, и сам испугался того, что случилось. А случилось, что Аська зацепила ногой порожек и, падая, попыталась удержаться за спинку, но стул вывернулся — и углом сиденья заехал Аське по левой скуле. Сыпанули искры…

Аська не помнила, что она орала. Просто потом сильно першило в горле.

Внизу хлопнула дверь подъезда.

Она постояла, глядя на остатки пиршества, сунула остатки ни в чём не виноватого тортика в мусорное ведро и решила, что остальное подождёт.

На душе было погано-погано.

Потом она оказалась перед компом. Винчестер весело покряхтывал, грузя программы, соединяясь с сетью…

Ну и ладно, думала Аська свирепо, ну и пошёл ты, ни знать о тебе не хочу, ни думать! Обходилась — и дальше обойдусь!

Поэтому, когда раздалось «ку-ку» и в развернувшемся окошке появились слова: «Любое Ваше желание будет исполнено. МЫ», — Аська немедленно отстукала ответ: «Пусть он больше никогда не приходит!»

Через минуту снова кукукнуло: «Просим уточнить желание. Кто не должен приходить?»

Может, не надо? — спросил кто-то внутри, но Аська уже отправляла ответ: «Мой муж Станислав Громыко».

И откинулась, чувствуя себя победителем.