Голова всё ещё кружилась, Гарри едва ли заметил, как кто-то подошел кровати, но в том момент когда они заговорили — она заговорила — он отдернулся. Но это была всего лишь Мадам Пофмфри. Ее голос успокаивал и в то же время поддерживал.

— А теперь сядьте, Мистер Поттер, вы же послушный мальчик. У меня зелье для вас . . .

Но он не мог понять смысл ее слов. Было похоже, что они проходили через его голову, не касаясь ушей. Он был в чулане, за плотно закрытой дверью, и это было единственное безопасное место, которое он знал. Темное и тихое, здесь не было криков, и никто не мог найти или потревожить его тут снова. Даже если они проклянут его и заставят истечь кровью, даже если притронутся к нему руками и будут смеяться над его болью и криками, его не будет здесь на самом деле. Только его тело. Не он. Он был скрыт далеко-далеко отсюда.

Но он не мог понять смысл ее слов. Было похоже, что они проходили через его голову, не касаясь ушей. Он был в чулане, за плотно закрытой дверью, и это было единственное безопасное место, которое он знал. Темное и тихое, здесь не было криков, и никто не мог найти или потревожить его тут снова. Даже если они проклянут его и заставят истечь кровью, даже если притронутся к нему руками и будут смеяться над его болью и криками, его не будет здесь на самом деле. Только его тело. Не он. Он был скрыт далеко-далеко отсюда.

Еще несколько часов спустя Северус не мог больше оставаться в тишине своих комнат, не имея для этого ни повода, ни права, ведь он еще даже не доложил обо всем. Днем ранее, когда Дамблдор ненадолго появился в лазарете, чтобы проведать Гарри, он пересказал ему наиболее яркие моменты или, в действительности, наиболее темные. Поэтому, в конце концов, он отправился в кабинет директора.

— Шипучие Дракучки, — сказал он гаргулье, и она пропустила его на лестницу, которая медленно подняла его ко входу во владения Дамблдора. Дверь открылась сама. Он ненавидел, когда она так делала, это подчеркивало осведомленность Дамблдора о всех, кто приходил и уходил из школы, включая и его самого.

Он осторожно закрыл за собой дверь и подошел к столу директора, уже не в первый раз чувствуя себя одним из тех недоумков, которых учил. Или пытался учить.

— Я пришел, чтобы сделать полный доклад, сэр, — сказал он.

Дамблдор кивнул, вымученно улыбнувшись.

— Я высоко ценю это, Северус. Но, если хочешь, это может подождать.

— Нет, я не могу и не хочу откладывать это. Темный Лорд поделился своими планам со мной и другими его слугами, на которых он полагается.

— Эти сведения ты получил до или после того, как был раскрыт? — голос директора был тих, но Северус мог закричать от того, какую боль они причинили ему.

— До, — тихо признался он. — Я извиняюсь за потерю моего… статуса в его рядах, директор. Но мальчик был ранен, и я подумал, что это слишком большой риск оставлять его в таком состоянии. Его зрение…

— Я полностью согласен, — прервал его Альбус. — Мне только жаль, что мы не смогли забрать вас раньше. — Он замолчал и взял из никогда непустеющей вазочки сладости. — Лимонную дольку? Нет? Сядь, пожалуйста, по крайней мере, Северус. Поппи сказала мне, что ты продолжаешь навещать Гарри и беспокоишься о его состоянии.

Не чувствуя себе достаточно уверенно, Северус сел, но от сладостей отказался. Мысль о том, что он пообещал себе никогда так не поступать, захватила его разум и затянула его в свою безрадостную глубину.

— Беспокоюсь? Конечно, черт возьми, я весьма обеспокоен. Любой, у кого есть совесть, забеспокоился бы. Любой, у кого есть человечность. Если ему суждено стать чертовым Избранным, который уничтожит Темного Лорда, я очень сомневаюсь, что его безжизненное состояние будет работать в нашу пользу.

— Следи за своим языком, Северус.

Мастер зелий ухмыльнулся, но склонил голову.

— Мои извинения, директор.

Альбус вздохнул и потер переносицу под очками. Затем он положил руки на стол, сцепил их вместе и всмотрелся сквозь стекла в Северуса.

— Я распорядился, чтобы его забрали в Святого Мунго, там о нем позаботятся.

Северус вскочил на ноги.

— Что? Вы ведь шутите! Пресса пронюхает об этом раньше, чем вы сможете сказать «Мальчик-Который-Сошел-С-Ума». И там он не будет в безопасности от Темного Лорда, я могу заверить вас в этом.

Вскинув руки, Альбус сказал:

— Что ты хочешь, чтоб я сделал, Северус? Его семья сбежала, его крестный тоже покинул нас. Я не могу отправить его к Уизли, потому что беспокоюсь об их безопасности, и он просто не может оставаться в больничном крыле до полного выздоровления.

Это было правдой. Он не был уверен, почему в нем возникло такое праведное негодование о судьбе мальчика, но ничего не мог с этим поделать.

— Он не может отправиться в Мунго. Они не имеют понятия, как помочь ему. И кто будет там за ним следить, ведь, если верить словам Минервы, все крайне заняты?