Увидев Эмбер, ребята приподняли руки в приветственном жесте и заулыбались. К своему стыду, девушка внезапно расплакалась. После кошмарной ссоры с матерью ее сердце было тронуто тем, что ей радовались совершенно посторонние люди.

— Не плачь, не надо, — сказал Карл, обнимая Эмбер.

— Но мы так сильно поругались. Я никогда не говорила с мамой в таком тоне, — жалобно пробормотала она, шмыгая носом ему в плечо. — Мы всегда были очень близки, но теперь между нами словно пролегла пропасть. Мама совсем не понимает меня, и никогда не поймет! Ты бы только слышал ее, Карл! Она ненавидит меня, пойми!

— Твоя мать справится с собой, все пройдет. Моя тоже злилась, — признался Сид с улыбкой. — Считала, что в жизни нет ничего важнее учебы и экзаменов. Она надеялась, я стану адвокатом. Боже, ребята, представьте меня в суде, в костюме и при галстуке!

— Разве что в камере для обвиняемых, — хохотнул Лу.

— Ты теперь с нами, Эмбер. Мы вроде как твоя семья, — покивал со значением Кенни Ти. — Надеюсь, ты научишь Карла стирать трусы. А то самые чистые у него те, что он подбирает с пола!

— Это ты подбираешь с пола мои трусы, кретин, — отшутился Карл беззлобно.

Эмбер отерла со щек слезы и попыталась смеяться вместе с остальными. Странно, но ей было даже приятно, что ее воспринимают своей в доску, словно старого приятеля. И пусть квартира музыкантов была далека от совершенства, она собиралась прибраться и научить ребят поддерживать порядок.

Эмбер шмыгнула носом и упрямо вздернула подбородок. Пусть рядом нет мамы, она способна стать матерью шалопаям из группы. Она докажет Фей, что способна заботиться не только о себе, но и о других. К черту книги и тетради, в жизни есть вещи и поважнее!

— Пицца кончилась, а у нас только аппетит разыгрался, — заметил Сид.

— Лу собирался сгонять за жратвой, — пояснил Карл. — Но раз уж ты тут, может, приготовишь на всех еды? Давно не ели домашней пищи.

— У нас есть курица, — добавил Лу.

— Ты вчера забыл убрать ее в холодильник. Она уже попахивает, — предупредил Сид.

— После того как ее сварить или пожарить, вонь пройдет, — заявил Карл. — Верно я говорю, Эмбер?

Вся компания уставилась на нее, полагая, что женский пол лучше разбирается в готовке.

Внезапно Эмбер со стыдом осознала, что на кухне всегда царствовала ее мать, а сама она лишь убирала еду в холодильник, разогревала что-нибудь в микроволновке и составляла списки продуктов, которые следует закупить при походе в супермаркет.

— Ты прав, Карл, — все же ответила она, торопливо прикидывая, сможет ли пожарить курицу.

В холодильнике воняло почти нестерпимо, и Эмбер с трудом подавила приступ рвоты. Она брезгливо достала курицу — несло именно от нее — и тотчас выбросила в мусорное ведро. С ней уже ничего не сделаешь. Не хватало подхватить в первый же день сальмонеллу!

На полках грудились коробочки и банки, но большая их часть оказались пустыми, а некоторые с серой плесенью на стенках. Полным был лишь пакет апельсинового сока, но как давно его открыли, было неизвестно. Дверца морозилки примерзла, и даже нож не смог проделать в этой обороне брешь.

В шкафу обнаружились коробки с хлопьями (везде было понемногу) и растворимые каши, а также множество бутылок, на дне которых плескались остатки спиртного. В двух красных банках цилиндрической формы нашлись горстка риса и пучок посеревших от времени спагетти.

Эмбер вернулась в гостиную.

— О курице можно забыть, — объявила она. — Я иду в магазин, куплю продуктов. Но мне нужны деньги.

— Да, мэм, — кивнул Карл и велел ребятам сброситься.

Эмбер улыбнулась. Конечно, на ее плечи ложились непривычные обязанности, но эта ответственность за других людей… она была приятной. Еще на прошлой неделе Эмбер была школьницей, жившей в детской спальне с кружевными подушками на постели, а теперь начинала новую жизнь, жизнь с мужчиной, которому нужно готовить и который удовлетворял ее в постели.

Прогресс налицо, не так ли?

Однако уже через несколько часов Эмбер вновь была на грани слез.

— Может, позвонить бабушке? — чуть слышно всхлипывая, спрашивала она совета у Эллы.

— Зачем? — удивилась в трубу подруга. Любая бабушка всегда принимала сторону матери. По мнению Эллы, ничего, кроме ругани и упреков, такой звонок дать не мог. — Звони уж сразу маме. Разве не мать дает дочери уроки кулинарии?

— Она думает только о моей учебе, — горько сказала Эмбер. — Я не оправдала ее ожиданий, но ведь экзамены не самое главное в жизни! Нелепая система распихивает людей по тесным коробочкам, не оставляя выбора. Им кажется, что это и есть свобода, но свобода оставляет право выбора. Я не хочу быть частью такой системы.