— Вдохни-ка. Быстрее вернешься в разум.

Джо вдохнул. С минуту он сидел на полу и курил, и Альберт сидел на корточках рядом с ним и курил собственную сигарету, и Брендан Лумис стоял и смотрел на них.

— Что вы собираетесь с ней сделать? — спросил Джо, как только убедился, что может говорить.

— С ней? Она же тебя только что заложила со всеми потрохами.

— И наверняка по веской причине. — Он глянул на Альберта. — Была веская причина, так?

Альберт фыркнул:

— Есть в тебе что-то от тупой деревенщины, а?

Джо поднял рассеченную бровь, в глаз ему упала капля крови. Он стер ее рукой.

— Что вы с ней собираетесь сделать?

— Лучше побеспокойся о том, что я собираюсь сделать с тобой.

— Я беспокоюсь, — отозвался Джо, — но сейчас я спрашиваю, что вы собираетесь сделать с ней?

— Пока не знаю. — Альберт пожал плечами, снял с языка табачную крошку, щелчком отправил ее подальше. — Но ты, Джо, станешь посланием. — Он повернулся к Брендану. — Подними его.

— Каким посланием? — спросил Джо, когда Брендан Лумис, зайдя сзади, подвел под него руки и поднял, заставив выпрямиться.

— «То, что случилось с Джо Коглином, случится и с тобой, если ты станешь на пути у Альберта Уайта и его людей».

Джо ничего не ответил. Мыслей никаких не было. Ему двадцать лет. Это все, что ему досталось в этом мире: двадцать лет. Он не плакал с четырнадцати, но сейчас, глядя в глаза Альберту, он изо всех сил старался не разреветься, не сломаться, не начать вымаливать жизнь.

Лицо Альберта смягчилось.

— Я не могу оставить тебя в живых, Джо. Если бы я знал, как это можно сделать, я бы попробовал. И дело не в девчонке, если тебя это утешит. Я везде могу найти себе шлюху. Меня уже поджидает новенькая. Вот разделаюсь с тобой — и к ней. — Какое-то время он разглядывал свои руки. — Но ты взбудоражил маленький городок и украл шестьдесят тысяч долларов без моего разрешения, и после тебя осталось трое мертвых копов. Из-за этого все мы окажемся по уши в дерьме. Потому что теперь все легавые Новой Англии считают бостонских гангстеров бешеными псами, которых и давить надо, как бешеных псов. А я хочу, чтобы все поняли: это не так. — Он обратился к Лумису: — Где Бонс?

Джулиан Бонс, еще один громила при Альберте.

— В переулке, мотор на ходу.

— Пошли.

Альберт первым двинулся к лифту. Он открыл решетку, и Брендан Лумис втащил Джо в кабину.

— Разверни его.

Джо повернули на месте, и сигарета выпала из его губ, когда Лумис взялся за его затылок и ткнул его лицом в стенку. Руки ему завели за спину. Грубая веревка обвилась вокруг его запястий. С каждым оборотом Лумис натягивал ее все туже. Потом завязал концы. Джо, кое-что понимавший в этом вопросе, на ощупь узнал надежный узел. Они могут бросить его в этом лифте одного и не возвращаться до самого апреля — все равно он не сумеет сам освободиться.

Лумис развернул его обратно, дернул рычаг, и Альберт вытащил новую сигарету из оловянного портсигара, вставил ее Джо в рот и зажег. При свете спички Джо увидел, что Альберта совсем не радует происходящее и что, когда Джо пойдет на дно Мистик-ривер с кожаной петлей на голове и с привязанными к лодыжкам мешками, полными камней, Альберт будет лишь скорбеть о той цене, которую приходится платить за ведение дел в этом грязном мире.

Во всяком случае, хотя бы одну ночь поскорбит.

На первом этаже они вышли из лифта и двинулись по пустому служебному коридору. Сквозь стены долетали звуки вечеринки: дуэль роялей, духовые наяривают во всю мощь, множество людей заливаются хохотом.

Они добрались до двери в конце коридора, с желтой надписью «Доставка», сделанной свежей краской.

— Проверю, все ли чисто. — Лумис открыл дверь в мартовскую ночь, которая успела стать гораздо более промозглой.

Сеялся мелкий дождик, и от железных пожарных лестниц пахло фольгой. Джо чувствовал и запах недавней стройки, как будто известковая пыль, поднятая дрелями, еще висела в воздухе.

Альберт повернул Джо к себе и поправил ему галстук. Лизнул ладони и пригладил ему волосы. Он казался каким-то опустошенным.

— В детстве я никогда не хотел стать человеком, который убивает других ради поддержания нормы прибыли, но сейчас я именно такой. Я ни одну ночь не могу спать спокойно, Джо, ни одну паршивую ночь. Каждый день просыпаюсь в страхе и кладу голову на подушку с таким же чувством. — Он выпрямил Джо воротник. — А ты?

— Что?

— Хотел когда-нибудь стать кем-то еще?

— Нет.

Альберт снял что-то с плеча Джо и щелчком отправил в пустоту.

— Я сказал ей: если она доставит тебя к нам, я тебя не убью. Больше никто не верил, что у тебя хватит дурости заявиться сюда сегодня вечером, но я подстраховался. И она согласилась привести тебя ко мне, чтобы спасти тебя. Или так она сама себя уверяла. Но мы-то с тобой знаем, что мне придется тебя убить, правда, Джо? — Он посмотрел на Джо скорбными влажными глазами. — Правда?

Джо кивнул.

Альберт кивнул в ответ. Наклонившись, он прошептал Джо на ухо:

— А потом я и ее тоже убью.

— Что?

— Потому что я ее тоже любил. — Альберт поднял и опустил брови. — И потому что ты ворвался ко мне в покерный зал в одно прекрасное утро из-за того, что она дала тебе наводку.

— Погоди, — произнес Джо. — Нет же. Она мне никакой наводки не давала.

— Конечно, что ты еще можешь сказать? — Альберт поставил ему воротник, пригладил ему рубашку. — И потом, взгляни на дело иначе: что, если у вас, голубков, и в самом деле настоящая любовь? Тогда вы сегодня же ночью встретитесь на небесах.