— Это одно и то же.

— О нет. — Томас покачал головой. — Мы частично восстановили события той ночи. Она была подружкой Альберта Уайта. Она тебя предала.

— Да, предала, — согласился Джо.

— И что же?

Джо улыбнулся, несмотря на заштопанные губы:

— И мне наплевать. Я все равно по ней с ума схожу.

— «С ума схожу» — это не любовь, — возразил отец.

— А что же это?

— Сумасшествие.

— При всем к тебе уважении, папа, я восемнадцать лет наблюдал твой брак, и там тоже не было любви.

— Верно, — признал отец, — ее не было. Так что я знаю, о чем говорю. — Он вздохнул. — Так или иначе, ее больше нет, сынок. Она так же мертва, как твоя мать, упокой, Господи, ее душу.

— Как насчет Альберта? — спросил Джо.

Томас присел к нему на кровать:

— В бегах.

— Но ходят слухи, — добавил Джек Джарвис, — что он пытается устроить свое возвращение, ведет переговоры.

Томас глянул на него, и Джарвис кивнул.

— Кто вы? — спросил его Джо.

Адвокат протянул руку:

— Я Джон Джарвис, мистер Коглин. Но большинство зовет меня Джеком.

Распухшие глаза Джо с самого начала их визита не открывались так широко.

— Черт побери! — произнес он удивленно. — Я о вас слышал.

— Я тоже о вас наслышан, — отозвался Джарвис. — Как и весь штат, к сожалению. С другой стороны, одно из худших решений, какие принимал в жизни ваш отец, в конечном счете может обернуться лучшим событием из всего, что с вами случалось.

— Почему же? — осведомился Томас.

— Избив его до полусмерти, вы превратили его в жертву. Прокурор штата не захочет предъявлять обвинение. Он его все-таки предъявит, но против своей воли.

— А кто у нас сейчас прокурор штата — Бондюран? — спросил Джо.

Джарвис кивнул.

— Вы его знаете?

— Я знаю о нем. — На покрытом синяками лице Джо отразился страх.

Внимательно глядя на него, Джарвис поинтересовался:

— Томас, а вы знаете Бондюрана?

— Да, — ответил Томас. — Да, знаю.

Кельвин Бондюран был женат на представительнице семейства Ленокс из аристократического района Бикон-Хилл. Он произвел на свет трех стройных дочерей, одна из которых недавно вышла замуж за представителя семейства Лодж, вызвав много шума в разделах светской хроники. Бондюран был неутомимым поборником сухого закона, бесстрашным борцом со всякого рода пороками, каковые пороки он объявлял порождением низших классов и неразвитых народов, которые прибило к берегам нашей великой отчизны за последние семьдесят лет. В последние семьдесят лет сюда эмигрировали главным образом два народа — ирландцы и итальянцы, так что намеки Бондюрана были вполне прозрачны. Но когда через несколько лет он выдвинется в губернаторы, его спонсоры с Бикон-Хилла и из Бэк-Бэя будут твердо уверены: это подходящий кандидат.

Секретарь Бондюрана провел Томаса в его кабинет, располагавшийся в здании на Керкби-стрит, и закрыл за ним дверь. Бондюран, стоявший у окна, безразлично глянул на Томаса:

— Я вас ждал.

Десять лет назад Томас накрыл Кельвина Бондюрана во время облавы в очередных меблированных комнатах. Бондюран развлекался в компании нескольких бутылок шампанского и нагого юноши мексиканского происхождения. В дополнение к своей успешной бордельной карьере мексиканец оказался бывшим участником Северного движения Панчо Вильи, [14] и его давно поджидали на родине, намереваясь предъявить ему обвинение в государственной измене. Томас распорядился депортировать революционера обратно в Чиуауа и позволил фамилии Бондюрана исчезнуть из протоколов задержаний.

— Что ж, вот я и пришел, — отозвался Томас.

— Вы превратили своего сына из преступника в жертву. Блестящий трюк. Неужели вы настолько умны, мистер заместитель суперинтенданта?

— Никто не может быть настолько умен, — парировал Томас.

Бондюран покачал головой:

— Неправда. Такие люди есть, хотя их немного. И вы, возможно, принадлежите к их числу. Скажите ему, пусть признает себя виновным. В том городке погибло трое полицейских. Завтра об их похоронах сообщат первые полосы всех газет. Если он примет на себя вину в ограблении банка и, допустим, в том, что он безрассудно подверг опасности жизнь других людей, я буду рекомендовать двенадцать.

— Лет?

— За трех мертвых копов? Это еще легкое наказание, Томас.

— Пять.

— Извините?

— Пять, — повторил Томас.

— Это невозможно. — Бондюран покачал головой.

Томас сел в его кресло и не двигался.

Бондюран опять покачал головой.

Томас скрестил ноги.

Бондюран произнес:

— Послушайте…

Томас слегка наклонил голову.

— Позвольте мне развеять пару ваших заблуждений, мистер заместитель суперинтенданта.

— Главный инспектор.