— А потом сообразили, как на этом нажиться. — Фиггис указал на снимки своей дочери в обществе трех мужчин, она была в металлическом ошейнике, на цепи. — Ваши и наркотой промышляют. И не важно, моей дочери они ее сбагривают или чьей-нибудь еще.

— Я этим не промышляю, — возразил Джо, понимая, что его слова звучат жалко. — Я занимаюсь только ромом.

Фиггис вытер глаза краями ладоней, а потом тыльными сторонами кистей.

— На прибыль от рома твоя организация покупает другие вещи. И не притворяйтесь невинной овечкой, сэр. Назовите свою цену.

— Что?

— Свою цену. За то, чтобы сказать мне, где моя дочь. — Он повернулся и посмотрел на Джо. — Скажите мне. Скажите, где она.

— Она с хорошим доктором.

Фиггис стукнул кулаком по перилам террасы.

— В клинике для наркоманов, — добавил Джо.

Фиггис топнул ногой.

— Я не могу вам сказать, где она, — заявил Джо.

— Пока?..

Джо долго смотрел на него. Не говоря ни слова.

Наконец Фиггис поднялся, и пес встал тоже. Шеф полиции открыл дверь, снабженную москитной сеткой, и вошел в дом. Джо слышал, как он набирает телефонный номер. Он заговорил, обращаясь к невидимому абоненту, и голос у него был более громким и хриплым, чем обычно:

— Р. Д., ты встретишься с парнем еще раз. И чтоб больше никаких споров на эту тему.

Сидя на террасе, Джо закурил папиросу. В нескольких кварталах отсюда, на Говард-авеню, раздавались автомобильные гудки.

— Да, — сказал Фиггис в трубку, — я тоже приду.

Джо снял с языка табачную крошку и пустил ее по ветерку.

— С тобой ничего не случится. Клянусь.

Он повесил трубку и некоторое время стоял у сетки, потом толкнул дверь и вместе с собакой снова оказался на террасе.

— Он встретится с тобой на Лонгбоут-Ки, там, где они отгрохали этот свой «Риц». Сегодня вечером, в десять. Он сказал, чтобы ты пришел один.

— Годится.

— Когда я узнаю ее местонахождение?

— Когда выйду живым после встречи с Р. Д.

Джо зашагал к машине.

— Сделай это сам, — услышал он.

Он обернулся к Фиггису:

— Что?

— Если ты собираешься его убить, будь мужчиной, спусти курок сам. Нет ничего достойного в том, чтобы заставлять других делать то, на что у тебя не хватает духу.

— В большинстве прочих вещей тоже ничего достойного нет, — заметил Джо.

— Ошибаешься. Я каждое утро просыпаюсь, смотрю на себя в зеркало и знаю, что я иду праведным путем. А ты?.. — Вопрос Фиггиса повис в воздухе.

Джо открыл дверцу машины и полез внутрь.

— Подожди.

Джо оглянулся на него. На террасе стоял мужчина, который уже не был вполне мужчиной, потому что Джо украл у него кое-что важное и теперь собирался уехать, увозя это с собой.

Измученными глазами Фиггис указал на пиджак Джо. И дрожащим голосом спросил:

— У тебя там есть еще?

Джо чувствовал эти снимки у себя в кармане — отвратительные, словно гниющие десны.

— Нет.

После чего сел в машину и уехал.

Джон Ринглинг, цирковой импресарио и подлинный благодетель Сарасоты, выстроил «Риц-Карлтон» на острове Лонгбоут-Ки в 1926 году, но столкнулся с финансовыми проблемами и оставил недостроенный отель над бухтой, спиной к заливу, с номерами без мебели и стенами без лепнины.

Когда Джо еще только приехал в Тампу, он раз десять проехался вдоль берега, высматривая удобные места для выгрузки контрабанды, прибывающей морем. На них с Эстебаном работало несколько судов, доставляющих черную патоку в главный порт Тампы, и город они закрыли так надежно, что теряли всего одну из десяти партий груза. Но они оплачивали и суда, доставлявшие ром в бутылках, испанский an'is, а также orujo [41] — непосредственно из Гаваны на запад Центральной Флориды. Это позволяло не проводить стадию брожения и очистки на американской земле (а стадия эта отнимала немало времени), однако такие суда подвергались большей опасности со стороны защитников сухого закона, в том числе служащих казначейства, правительственных агентов федеральных служб и сотрудников береговой охраны. И пилот Фарруко Диас, при всех своих талантах и при всем своем безрассудстве, мог лишь наблюдать, как приближаются копы, но не останавливать их. (Вот почему он упорно продолжал настаивать на том, чтобы к пулеметной стойке в его кабине добавили пулемет и пулеметчика.)

До объявления открытой войны береговой охране и людям Джона Гувера небольшие островки-барьеры, разбросанные вдоль берегов залива, — Лонгбоут-Ки, Кейси-Ки, Сиеста-Ки и прочие — представляли собой идеальные места для того, чтобы временно спрятать там лодку или груз. Но они же могли служить отличной западней, ибо на них можно было попасть (или выбраться с них) лишь на лодке или по единственному мосту. Так что если копы висят у тебя на хвосте, гавкая в свои мегафоны и шаря вокруг своими прожекторами, и если у тебя нет способа улететь с острова, тогда ты отправишься в тюрьму, голубчик.