«Не был он ни на какой экскурсии. Путеводитель просмотрел на скорую руку. Позер. И рубашка у него занудная. Как у мелкого клерка».

Тем не менее, не желая еще больше смущать своего кавалера, Алиса коротко извинилась и уткнулась в свой смартфон. Она вошла в почту и послала короткое сообщение Анфисе, сообщая, что долетела благополучно и уже осматривает город. Ответ не заставил себя ждать.

«Будь осторожна, береги себя, Люблю тебя», - писала сестра.

Улыбнувшись Асиному письму, Алиса впопыхах набрала издевательский текст для своей подруги Нины Смоленской, которая, вероятно, отчаянно завидуя Алисиному неожиданному отпуску, пообещала ей на дорогу кучу разочарований.

– Там делать нечего. И селедка там сладкая, - сказала Нина, поджав и без того узкие губы.

Нина была помешана на правильном питании и здоровом образе жизни и «селедочный» аргумент вполне мог стать решающим для нее. Алиса рассмеялась и легонько чмокнула подругу в висок.

– Селедка сладкая? Отчего же не попробовать?

Алисино сообщение для Нины состояло из двух предложений.

«Норвегия великолепна. Селедку пока не ела».

Подумав, Алиса решила написать Васе. Она в двух словах сообщила ему, что уже увидела театр, ратушу и огромный паром «Корона Скандинавии», пришвартованный в порту в другой части города, но отлично видимый с кресла, в котором Алиса так удобно устроилась. Присовокупив пару смайликов и слово «восторг», она нажала «отправить».

– Кому ты пишешь? – лениво спросил Олег. Он закурил сигарету. Красная краска неловкости покинула его лицо.

– Сестре, брату, подруге… - перечислила Алиса, - вот сейчас еще другу напишу.

– Близкому? – спросил Олег, притворяясь, что ревнует.

– Лучшему, - засмеялась Алиса. Она не собиралась рассказывать о Лавровиче человеку, которого знает два часа.

Она снова кликнула «написать» и задумалась. Что написать такого, чтобы не показаться навязчивой и хвастливой, но в то же время чтобы текст не был сух или наполнен фальшью?

«Привет) Я в Осло. Жива-здорова, уже принялась заводить друзей. Надеюсь, у тебя все хорошо и сделка со столичными дельцами не сорвалась. Напиши, если выдастся свободная минутка. Целую и, как всегда, скучаю».

Алиса перечитала письмо и осталась довольна. Вернее, решила, что сойдет и так. Ведь Лавровичу все равно не угодишь. Алиса вдруг представила, как он самодовольно насупиться: будет рад весточке, но недоволен нежностями вроде «целую-скучаю». Алиса вдруг широко улыбнулась, представив как Лаврович, завернутый в широкое лиловое полотенце – Алисин подарок на новоселье – варит кофе и переступает босыми ногами по холодному полу. В его квартире гуляли жуткие сквозняки, но Лаврович упрямо утверждал, что они ему нравились. Он вообще жутко упрямый.

Хотя, может быть, он отсыпается после ночи в клубе или выгоняет из своей постели очередную девушку на одну ночь. Алиса с неудовольствием отметила, что улыбка сползла с ее лица помимо ее воли.

Воспоминание о Лавровиче в полотенце заставили Алису посмотреть на Олега другими глазами. В сравнении с ее другом – широкоплечим и мускулистым двухметровым блондином, пусть даже сейчас присутствовавшим только в ее мыслях – Олег смотрелся узкоплечим, сутулым, каким-то пыльным и понурым. Даже его блестящие волосы Алисе вдруг показались слишком блестящими, будто специально вытянутыми «утюжком». К тому же Лаврович отличался безупречным стилем во всем, начиная с одежды и заканчивая манерой изъясняться, и никогда бы не позволил себе надеть такую унылую рубашку и уж тем более не допустил бы на ней появления пятен пота. Несмотря на свою лощеность, Лаврович носил короткую солдатскую стрижку, которую Алиса в шутку называла «мышь зубом не ухватит», которая, как ни странно, подчеркивала его высокие скулы, мужественный подбородок и голубые глаза.

«Мужчины не должны вытягивать челку «утюжком», - подумала Алиса с раздражением, которое вот-вот должно было перейти в отвращение. Чтобы вдруг не возненавидеть ни в чем не повинного Олега, Алиса с силой потерла лицо.

– Мне пора возвращаться. До завтра, - сказала она, вставая и подхватывая свою необъятную сумку. Собственный тон показался ей чересчур надменным и она, в попытке смягчить интонации, соврала. – Надеюсь, наши места в автобусе окажутся рядом. Спасибо за кофе.

Олегу не оставалось ничего, кроме как ошеломленно кивнуть. Алиса, опасаясь расспросов, поторопилась к выходу.

Дорога обратно нашлась без труда. Пойдя до дома номер «пятнадцать», Алиса решила, что может еще немного прогуляться. Она вернулась к ратуше, площадь перед которой была утыкана сувенирными киосками. В них продавались страшненькие керамические тролли, плохо сшитые футболки и сувениры из морских котиков.

– Бррр, - поморщилась Алиса и отвернулась от этого варварства.

Она купила лишь деревянного мультяшного лося на веревочке (и тут же повесила его на шею) и набор карандашей с надписью «I love Norway», решив раздарить их сразу по приезду. Выйдя из магазина, Алиса с удивлением обнаружила, что по Осло поползли сумерки и кое-где уже даже зажглись фонари.

«Надо выяснить адреса приличных магазинов» - подумала Алиса мимоходом. Ей не хотелось везти сестре и племяннику такие плохо сделанные безделушки. Тем более, что Анфиса не переносила всё, из чего нельзя было извлечь хоть какую-нибудь пользу.

Алиса вновь вернулась в Васину студию и с удивлением обнаружила хозяина квартиры, лежащего лицом вниз на диване. Рядом с диваном стоял стакан и почти пустая бутылка шотландского скотча. Алиса кинула взгляд на барную стойку, за которой утром самозабвенно поглощала булочки и в смятении хлопнула себя по лбу. Она совсем забыла, что, уходя, положила на мраморную столешницу альбом с пятью первыми годами жизни маленького Васеньки.