– Как не сказал?! – я сделала вид, что не поверила своим ушам, а сама лихорадочно думала, как бы вывернуться из этой ситуации.

– Не сказал, – Павлуша пожал плечами.

– Ну, не знаю, мне-то он сказал, что влюбился по самые уши, – я решила, что ребенку врать не буду, тем более по такому важному поводу.

Свекровь при этих моих словах вздрогнула. А чего она ждала? Думала, я начну юлить и чушь какую-нибудь нести. Хотя неизвестно, чтобы я еще ребенку сказала, не имея за спиной такого замечательного служебного романа. Не исключено, что разревелась бы. Это я сейчас спокойна, как танк. При Ковальчуке-то!

– Влюбился? – удивился сын. – В девчонку?

– Конечно в девчонку, не в мальчишку же! – справедливо заметила я.

Павлуша захихикал.

– А ты? – спросил он после недолгого раздумья.

– А что мне остается? – поинтересовалась я. – Тоже влюблюсь в кого-нибудь подходящего, – я представила укоризненный взгляд Ковальчука. – В мальчишку какого-нибудь. Подберу себе посимпатичней. Я же сама девчонка, хоть куда, – тут я победно посмотрела на свекровь. – Не пропаду.

– А я? Что со мной будет? – испуганно спросил Павлуша.

Во время нашей беседы свекровь сидела тихонько, как воды в рот набрала, только напряглась вся. Это было видно по тому, как она вцепилась в свою сумку. А нечего дурацкие разговоры про европейское образование заводить.

– С тобой будет всё хорошо, – я подмигнула сыну в зеркало заднего вида. – А главное, ты должен чётко знать, что ты мой самый-самый любимый мальчишка на свете. И что бы не произошло, я тебя люблю, и буду любить больше всех. Всю свою жизнь.

– Папа тоже тебя любит больше всех на свете, – не удержалась свекровь. Вставила таки своё словцо.

– Конечно, – согласилась я. Как тут не согласиться? – Я тебя здесь люблю, а папа в Канаде. Представляешь, какая это большая межконтинентальная любовь? Так что, получается, тебе повезло.

– Повезло, – согласился Павлуша. – А если ты влюбишься и родишь себе еще какого-нибудь сыночка? – продолжил допытываться он. – Ведь когда влюбляются, обязательно детей родят.

Свекровь испуганно посмотрела на меня.

– Бывает. Ну и что? Почему это тебя беспокоит? Дети нам вполне даже пригодятся. Чем больше, тем лучше. Правда, Алевтина Ивановна?

Свекровь судорожно кивнула головой.

– Ты нового сыночка не будешь любить больше меня? – задал ребенок вопрос, который, видимо, сильно его беспокоил.

– Ни за что на свете! Ты же у меня первый сыночек и старший. Значит, главный. Главного всегда любят больше всех.

– Это хорошо. Только жалко всё-таки, что в Канаду жить не поедем. Мне там вообще-то очень понравилось. И машина там у папы здоровенная, он мне даже порулить давал.

– Зато с ребятами в школе не придется расставаться, и машину здоровенную мы себе тоже купим. Со временем. А порулить и моей сможешь, когда мы к бабушке на дачу поедем. Это я тебе обещаю.

– Ну, да! – Павлуша повеселел.

Свекровь облегченно выдохнула. Честно говоря, я тоже.

Я высадила свекровь у парадной её дома, где уже топтался в ожидании свёкор. Мы с Павлушей по очереди приложились к колючей дедушкиной щеке и помчались к себе домой. Павлуше после перелета необходимо было, как следует, выспаться, ведь назавтра ему надо идти в школу, а мне, наконец, следовать на работу. Перед тем, как лечь спать, я долго сидела на кухне и рассматривала привезённые Павлушей фотографии. По радио джедай исполнял заявки радиослушателей, а я думала, что ничуть не жалею о не сложившейся канадской жизни. Наоборот, я думала о ней с ужасом. Ведь у меня бы не было такого замечательного Олега Ковальчука. Как же всё-таки хорошо, что Серёга там влюбился, а самое главное, не побоялся мне об этом вовремя сказать.

На работе в родном «Теплоинжиниринге», не смотря на новый год, всё шло по-прежнему. Ну, ничегошеньки не изменилось. На оперативке Гад орал и стучал своей указкой, начальники подразделений прятали глаза и вжимались в кресла. Я подарила Гадецкому бутылку самого дорогого коньяка, которую предусмотрительно попросила свекровь купить в магазине «Дьюти Фри», и включилась в производственный процесс. Катастрофически не хватало Олега. Во-первых, я обнаружила, что он как-то незаметно взвалил на себя львиную долю моих обязанностей, то есть, идея Гадецкого об обучении мной его собственного зама оказалась очень даже успешной, а во-вторых, я по нему просто напросто сильно скучала. Так сильно, наверное, я скучала только по родителям, когда те меня отдали в детский сад. Кроме того впервые в жизни мне совершенно не хотелось идти на работу, мне были по барабану сорванные сроки, отсутствующие трубы и насосы не той системы. Даже привычный и уже ставший милым моему сердцу гнев Гадецкого раздражал и нервировал. Я хотела только одного – ждать Олега Ковальчука после работы с горячим ужином, потом после ужина вместе с ним смотреть телевизор, а затем спать в его кровати. Всё. Правда, необходимо было в эти мечты еще как-то вписать Павлушу. Ну, да ничего, как-нибудь впишется. Павлуша ведь не Анжелика и моей личной жизни угрозы никакой не несёт. Во всяком случае, если верить астрологам и гороскопам. А я верю. Очень верю. Как тут не верить?

Конечно, мы регулярно перезванивались с Олегом, общались по скайпу и слали друг другу эсэмэски, от чего я становилась рассеянной и опять погружалась в свои мечты. И чем более я становилась рассеянной, тем более неистовствовал Гадецкий.

– Петровская! Очнись, – взревел он на одном из совещаний, посвященному, как водится, очередному срыву сроков. – Больше ни в какую Канаду ты у меня не поедешь! Ты после этой Канады, как в тумане. Ты у меня в Уренгой полетишь! Послезавтра! Новую площадку смотреть.