Только этого еще не хватало. Я представила, как Олег прилетит из Одессы, а я тем временем улечу в Уренгой. «Дан приказ ему на Запад, ей в другую сторону…» Вот вам одна из прелестей служебного романа. Так что, хочешь, не хочешь, а пришлось встрепенуться.

– Ни за что! – рявкнула я Гадецкому в ответ. – Я все вопросы и так решу, по телефону и по интернету. В двадцать первом веке живём, а всё, как обезьяны.

– Ну, так решай, мать твою, раз ты не обезьяна! И чтоб я этих туманных глаз у тебя больше не видел.

Ну, что тут поделаешь? Пришлось решать. И решать проблему далеко не простую. Наши солидные заказчики, особенно те, которые из Западной Сибири, больше всего на свете любят носиться по заснеженным полям и размахивать руками, показывая на месте, где у них в результате строительства должно находиться то-то и то-то. Без выезда на место будущей стройки эти люди своей работы просто не представляют. Ни своей, ни работы подрядчиков. Подрядчик обязательно должен прилететь и лазать по будущей строительной площадке вместе с самым высоким руководством заказчика по колено, а то и по пояс в снегу. Ну, это в лучшем случае, если строительная площадка рассматривается зимой, в другие времена года процесс этот происходит в непролазной грязи. Надо сказать, что без подобного ритуала наш «Теплоинжиниринг» в своей деятельности совершенно мог бы обойтись. Нам достаточно иметь изыскания геодезистов и генплан, разработанный проектировщиками, поэтому я орала в телефон, материлась по Скайпу, интриговала и вертелась ужом, но сделала всё, чтобы планируемая в Уренгое рекогносцировка на местности обошлась без представителя «Теплоинжиниринга», то есть, без меня. В самый разгар этих моих баталий мне позвонила Фаина.

– Ой, Катю! Что у нас утут делается-то! Страсть какая несусветная! – запричитала она из мобильника. У меня в голове сразу же пронеслись страшные мысли, что с Олегом что-то случилось, поэтому естественной моей реакцией на эти вопли был вопрос:

– Что-то с Ковальчуком?

– С Ковальчуком? Ничего. Чего ему сделается-то?

Я с облегчением выдохнула.

– Кстати, Катю, про вашего Ковальчука, – голос Фаины сделался медовым. – Ковальчук Олег Михайлович, я тебе скажу, это же такой камышовый кот! Наша Халя при виде него аж у столбняк упадает, и бабы усе наши млеют. Так и снуют туда-сюда у нас у приемной, когда он является. Так и снуют. Усе, заметь, при полном параде.

Тут я опять заволновалась. Что это за бабы такие там вокруг моего Ковальчука при полном параде млеют и снуют?

– А он ни на кого не смотрит, только, знай себе, лысиной своей посверкивает, – продолжила разливаться мёдом Фаина. Еще немного и из мобильника моего, и правда, мёд закапает. – Люблю лысиков. Настоящие мужики. А уж, как улыбнётся …. Эх, была б я помоложе, я б такого парня ни у жисть не упустила. Он женат или как? Не знаешь случайно? Девочки интересуются.

– Женат, женат! И детей у него то ли трое, то ли четверо, точно не помню, так своим девочкам и скажи. И Гале обязательно. Так что у вас там приключилось?

– Ой, к нам же из самого нашего центра, из Лондону, где усё важное руководство сидит, приехал мужчина главный по безопасности. Весь из себя в усах, строгий такой. Чисто генерал. Как глянет, я, Кать, ей-богу, хочу сразу под стол залезть, – Фаина нервно захихикала.

Я представила Фаину под столом и тоже не удержалась от того, чтоб хихикнуть.

– А зачем приехал?

– Так тую вражину вычислять, которая жене нашего Руденки голову заморочила. У ней же и без того мозги совсем набекрень сдвинулися, ну, да ты знаешь.

– Знаю. Это точно, – я вспомнила изможденное лицо жены Руденко, лихорадочный блеск её глаз, обещание порезать меня на кусочки, и мне стало не по себе.

– А тут гнида какая-то, представляешь, ей эти мозги совсем выносить стала. Думали даже, что это усё конкуренты сорганизовали, чтоб Сергей Сергеича нашего из строя вывести. Деморализовать, как говорится.

– И как? Этот в усах врагов вычислил?

– Вычислил! Голова! Не зря при такой должности состоит. Представляешь, зараза эта у нас у кадрах затаилася! Утут прямо за стенкой. Усё время у нас у приемной мельтешилася. Вынюхивала да высматривала. Усё, как есть, знала. Куда Руденко поехал, с кем пошёл, усё-усё. Сядет на диване с чашкой кофе, сольётся с обивкой и греет уши. Не сразу и заметишь.

– Господи, ну, а ей-то это зачем? Или заплатил кто?

– О! Нет, усё по собственной ейной дурной инициативе. Прям кино про «богатые тоже плачут». Чистая любовь и ярость. Эту придурочную бабу, оказывается, год назад бросил муж, бизнесмен какой-то из новых богатеев. Обычное теперь у нас утут дело. Деньги завелись, они сразу старую жену на новую меняют. Вот он свою, значит, бросил, а сам ушёл к другой бабе. Конечно, к молодой. Они усе думают, что моложе, значит лучше. Вот и завёл типа служебный роман с секретаршею. Эта наша дурища, из кадров которая, с горя нажралася снотворного, но не померла, откачали её и у нервный санаторий отправили. Куда обычно психов разных отправляют. Восстанавливать нервы. Там она с женой Руденко и познакомилася. Познакомлася и задружилася. Чего не задружиться, когда обе психи ненормальные? Вот. Ну, и стала она новой подруге на мозги капать, мол, усе мужики сволочи, только и делают, что крутят на работе романы, а потом бросают своих несчастных жён старыми, облезлыми и никому не нужными.

– Знаешь, Фая, может она и недалека от истины, – мне сразу вспомнился мой собственный супруг. Правда, бросил он меня не совсем уж старой и облезлой, и всё произошло к лучшему. Но ведь бросил же! Нашёл там себе кого-то в Канаде, может, тоже секретаршу и сразу жену побоку.

– Катю, ну что ты такое говоришь! Ты же жену Руденкину видела, так и эта кулёма от неё недалеко ушла. Да им обеим надо к парикмахерам да косметологам бегом бежать, за собой следить, а не предполагаемых любовниц по усей стране вылавливать. Маты Хари, язви их душу! Это ж надо не поленились выслеживать. До Парижу мужика проследили! Это я тебе скажу усё от безделья и несчётных денег.