Исключительно поэтому я не буду вас пугать и не назову нашу гостиницу скоплением бараков.

Просто это все сильно смахивает на котельные, поставленные очень плотно друг к другу. Буквально — на расстоянии вытянутой руки.

И комнатки внутри — маленькие. Там только одна большая кровать умещается. И туалет. А вода течет наружу, через трубу. В канавку. Эти канавки прорыты вдоль всего бар…, то есть я хотела сказать: всей котельной.

Гению Шилову досталась комнатка справа, и он там затих. Наверное, медитировал (а что еще ему оставалось в этой ситуации?).

А нам с Танькой достался номер слева. Вообще-то мы всегда выбираем с ней один номер, потому что привыкли к причудам друг друга. Я терплю, когда Танька шуршит по ночам пакетиками: это она сортирует барахло, которое выплескивается из ее чемодана-шифоньера, как цунами.

Зато Танька уже не вскидывается, когда я разговариваю с кранами.

Но в этот раз не хотелось разговаривать ни с кранами, ни с кем. Танька без всякого куража пошарилась в чемодане и сказала, что если надеть пару вечерних платьев друг на друга, то будет вполне сносно.

Мы оделись, исходя из предлагаемых обстоятельств.

А потом пролезли под шлагбаумом. И сели по ту сторону колючей проволоки. Там был канализационный люк.

С него было видно окрестности. Что-то темное и в дыму.

Это был Ричардз Бэй.

Утром все краски мира ярче, Доктор. Это факт. Утром мы увидели то, что недосмотрели в темноте. Мы увидели убогую фабрику с отслоившимся шифером. Из всех щелей шифера валил пар. Еще мы увидели уникальное озеро. Оно было оранжевое. Потому что это Африка. И здесь огромные разработки марганца.

Хоть это озеро и было зловредной химической креатурой, оно сильно радовало глаз. А вот базар — нет, не радовал. Вообще-то мы приехали на базар раздобыть теплого барахла. Но здесь торговало местное население. А оно, судя по ассортименту, было непривередливым и небрезгливым. Там между лотками струилась какая-то зловонная жижа. А на лотках был представлен широкий выбор косорыло пошитых сандалий.

Местные делают сандалии из автомобильных покрышек.

А еще местные делают машинки из консервных банок и очень преуспели в этом национальном промысле.

Других национальных промыслов не было. И это тревожило.

Чисто профессионально тревожило.

Потому что — черт с ним, с теплым барахлом. В конце концов, невидимые слезы заэкранья оплачиваются как загранкомандировка.

Но!

На этих промышленных задворках цивилизации мы должны были снять аутентичную фантасмагорию для самого грандиозного канала! И эта фантасмагория по стилистике должна была напоминать посконный африканский эпос про благородных, хоть и первобытных воинов и прекрасных черных дев топлес.

А по жанру это, Доктор, было нечто.

Доктор, поймите: пока этот блокбастер не обрел своего зрителя, я не имею права разглашать профессиональную тайну.

Давайте я скажу, что по жанру это должен быть клип. Только очень широкомасштабный. Такой широкомасштабный, что больше похож не на клип, а на водевиль.

Строго говоря, сначала водевиль планировался не в жопе мира, а в самом настоящем сердце Африки, и туда выезжали наши разведчики, жили там месяц в мазанках из слоновьего дерьма и приручали местных детей конфетами. Но слоновье дерьмо разлагалось под нестерпимыми солнечными лучами, собирая мух из других, менее жилых, а следовательно, менее пахучих органов Африки. Эти мухи сидели повсюду, даже на зубах говорящих воинов.

Рисковать с сердцем все-таки не решились, особенно после того, как один воин поделился с разведчиком конфеткой, а разведчик (полагаю, чтобы не быть рассекреченным) эту конфетку съел. И хоть потом он выпил три литра воды с марганцовкой, по возвращении он на всякий случай жил в сарае, чтобы не подвергать риску близких родственников. Он жил в сарае ровно до того, как его отправили в следующую разведку — в эту более безопасную жопу. Не из жалости. А из опасения, что в сердце мухи засидят объективы и эпос про слоновье дерьмо получится невыразительным.

Разведчика снабдили документами с визой. Еще у него был путеводитель. Строго говоря, ему выдали путеводитель, который вы сейчас держите в руках, Доктор.

Там, на восьмой странице вы легко найдете снимок очаровательной южноафриканской деревни. Деревню от первозданных африканских лесов с жирафами, слонами и бегемотами отделяет искусный плетень. Внутри стоят милые соломенные юрты, а вокруг юрт снуют восхитительные первобытные воины, девы топлес, куры и не менее привлекательный крупный рогатый скот.