И теперь, далеко в космосе, преследуемый полицией, он весь внутренне собрался, как всегда перед Скачком. Ни одному физиологу пока не под силу объяснить это состояние, так хорошо знакомое каждому космопилоту; это мгновенное чувство, когда тебя словно выворачивают наизнанку, когда корабль и ты сам, на миг выключенные из пространства и времени, уже ничто — ни энергия, ни материя… А приходишь в себя — и ты где-то в другой части галактики.

Трент улыбнулся. Он еще жив! Рядом — тысячи звезд, но в опасной близости — ни одной. И рисунок созвездий был совершенно иным. Он понял, что совершил дальний Скачок. Некоторые из звезд принадлежали, должно быть, к спектральному классу F и ярче. У компьютера будет прекрасный, четкий ориентир для сравнения с рисунком созвездий в его памяти, много времени это не займет.

Он устроился поудобнее в кресле и стал наблюдать звездный свет, который менял свою интенсивность по мере вращения корабля. В поле зрения появилась яркая звезда — воистину очень яркая. Расстояние до нее составляло, пожалуй, не больше пары световых лет. Интуиция подсказывала ему, что звезда была горячей — добротной и горячей. Компьютер возьмет ее за основу и сравнит с рисунком созвездий, сконцентрированных вокруг. Опять подумалось: «Много времени это занять не должно».

Трент ошибся. Время шло, вот уже минул час, а компьютер продолжал деловито пощелкивать, огоньки на панелях мигали и мигали. Он нахмурился. Почему не находится звездный узор, внесенный в память этой чертовой машины? Ведь Бреннмейер демонстрировал ему результаты многолетних работ… Он не могпропустить эту звезду или ошибиться.

Конечно, звезды рождаются и умирают; но пока существуют, они движутся в космическом пространстве. Однако изменения их координат происходит медленно, очень медленно. За миллионы лет звездный узор, внесенный Бреннмейером в память компьютера, не мог бы…

Вдруг Трента охватила паника. Нет! Не может быть!Ведь такая случайность еще менее вероятна, чем, к примеру, совершить Скачок и врезаться в звезду. Он подождал, пока яркая звезда снова оказалась в поле зрения, и трясущимися руками стал регулировать объектив телескопа. Он довел увеличение до предела и обнаружил вокруг сгустка яркого света подозрительное облако вихрящихся газов чуть ли не в момент их появления после взрыва.

Это была сверхновая!

Звезда возникла из туманного мрака и достигла максимальной яркости свечения примерно месяц назад. Она перешла из специального класса слишком тусклого свечения, который не учитывался компьютером, в класс, не принимать в расчет который было нельзя. Но сверхновая, уже возникшая в космосе, еще не существовала в компьютерной памяти. Бреннмейер не внес ее в блоки памяти, потому что она не существовала — по крайней мере как светящаяся звезда — во время сбора данных.

— Не принимай ее в расчет! Плевать тебе на нее! — завопил Трент.

Но кричал-то он, обращаясь к бездушной машине, которая все снова и снова будет сравнивать расположение звезд со звездным узором в ее памяти и не находить соответствий и тем не менее будет пытаться вновь и вновь, покуда не иссякнет запас энергии.

Запас кислорода иссякнет гораздо быстрее. Его жизнь угаснет еще быстрее. Трент беспомощно упал в кресло. Оставалось одно — наблюдать насмешливый свет звезды… Начиналось долгое и мучительное ожидание смерти. Жаль, что нож остался там…

В зале медленно разгорался свет. А участники просмотра все еще не могли опомниться, потрясенные взрывом последней атомной бомбы фильма. Молчание прервал помощник продюсера:

— Ну, Ар Би, каково? — с невинным видом спросил он.

И пока Ар Би с трудом высвобождал свое массивное тело из кресла, окружающие с нетерпением ожидали его веского слова. Вот тогда и стало видно, что сигара Ар Би потухла; такого еще не бывало, даже на закрытом просмотре «Унесенных ветром». [1]

— Мальчики, в этом что-то есть! — восторженно провозгласил он. — Во что, говоришь, оно нам обошлось, Майк?

— Шесть с половиной миллионов, Ар Би.

— За такой фильм деньги небольшие. Я вам так скажу: если картина принесет меньше, чем «Quo vadis», [2] я съем всю пленку до последнего кадра, не запивая.

С проворством, неожиданным для его комплекции, Ар Би повернулся к человечку, съежившемуся в кресле под самым проекционным окошком:

— Джо, очнись! Земля спасена, опасность миновала. Слушай, ты ведь пересмотрел все космические фильмы; как тебе наш — по сравнению с другими?

Джо с видимым усилием пришел в себя.

— Не идет ни в какое сравнение. Закручено похлеще, чем «Чудовище», [3] но там концовка разочаровывает: монстр начинает вести себя как человек. Если сравнивать, так только с «Войной миров». [4] У Джорджа Пэла [5] отдельные эффекты не хуже, чем у нас, но в те поры о стереоскопической съемке и не слыхали. А в этом весь фокус. Помните кадр, где мост «Золотые ворота» рухнул? Казалось, меня вот-вот тросом зашибет.