– Точно?

– Голова чуть закружилась, и только, – нехотя призналась она. – Не беспокойся.

В этом – скрывать плохое самочувствие и боль – они с братом были похожи. В словах Лауры, тех же, которыми обычно в подобных случаях отговаривался Рауль, даже просквозили интонации брата. Поэтому я не успокоилась, а встревожилась еще больше.

– Лаура? – строго спросила я, беря ее под локоть, и оглянулась назад, прикидывая, сможем ли мы быстро пробраться через толпу к выходу. Нужно вывести ее на воздух.

– Я в норме. Здесь просто душно, – запротестовала подруга и вдруг согнулась.

– Лаура? – обняла я ее.

– Мне нужно в туалет…

Я повела ее сквозь толпу к выходу. Пробирались мы через людское море с большим трудом, нас то и дело оттесняли назад, к сцене. Лауру пару раз сильно качнуло, лицо ее при этом искажалось, будто от боли. Я громко просила дать нам дорогу. К счастью, Рауль и ребята закончили исполнение очередной песни, и в эту паузу мои требования расступиться были услышаны. Под первые аккорды новой композиции мы наконец-то вышли из зала.

В коридоре было не так душно, и Лаура шумно втянула в себя воздух.

– Что с тобой?

– Нехорошо, – лишь вымолвила она. В свете ламп дневного света ее лицо показалось мне белым, как гипсовая маска, над верхней губой выступили капельки пота. Я без слов повела подругу в сторону туалета. Шла она медленно, чуть согнувшись и перебирая ногами с видимым усилием.

– Господи… – прошептала я себе под нос.

В туалетной комнате она сразу же закрылась в кабинке. В ожидании ее я мерила нервными шагами пространство между умывальниками и кабинками, прислушиваясь к тому, что происходит за дверью, за которой скрылась подруга. Я надеялась, что дурнота была вызвана проявлением токсикоза и что после того, как Лауру стошнит, ей станет легче. Но из кабинки не доносилось ни звука, если не считать того, что невестка в один момент тихонько охнула. Тишина не успокаивала меня, наоборот, тревожила еще больше. Надо бы разыскать Давида. Сказала ли Лаура ему о своем положении? Впрочем, какая разница. Надо его найти. Но бросить подругу одну я тоже не могла. Решив, что времени прошло уже достаточно, я позвала:

– Лаура!

В ответ не раздалось ни звука. Я приблизилась к двери и постучала:

– Лаура, ты слышишь?

И опять тишина, холодная и колкая, как ледяная крошка, высыпанная за шиворот. Я надавила на ручку, но дверь оказалась запертой. Тогда я затарабанила изо всех сил:

– Лаура! Лаура?!

Дверь почти достигала пола, не оставляя никакой возможности увидеть в щель снизу, что происходит внутри. Я бросилась в соседнюю кабинку, опустила крышку унитаза, вскочила на нее и попыталась заглянуть через перегородку. Но и это мне не удалось из-за ее высоты. Дьявол и святые! Мне ничего не оставалось, как кинуться на поиски охраны. Но, как назло, эти бравые ребята толпились у сцены, и мне опять пришлось нырнуть в толпу. На мое счастье, когда я преодолела половину пути, встретился охранник, который решил покинуть зал.

– Там в туалете девушке плохо! – прокричала я, надеясь, что меня расслышат сквозь грохот музыки. Клянусь, если бы добралась до сцены, дала бы Раулю знак прекратить выступление.

Охранник коротко кивнул и повел меня за собой. С ним продвигаться через толпу было гораздо легче, перед нами без слов расступались, и все же от беспокойства мне казалось, что идем мы целый час.

Из-за запертой двери туалетной комнаты по-прежнему не раздавалось ни звука. Молодой человек вопросительно оглянулся на меня, но в этот момент у меня зазвонил мобильный. Хвала небесам – Давид!

– Анна, где вас носит? – пророкотал тот. – Обошел зал уже три раза, звоню Лауре, а она не слышит.

– Давид, срочно в дамскую комнату! – перебила я его. – Лауре плохо!

Похоже, он находился неподалеку, потому что ворвался в туалет чуть ли не сразу после того, как я убрала телефон. В одной руке он все еще сжимал мобильный, в другой держал бутылку с водой.

– Где она? – заорал он, поняв, видимо, не из моих слов, а из интонаций, что дело обстоит куда серьезней, чем можно было себе представить. Я молча указала на кабинку. Давид оттеснил медлительного охранника и забарабанил в дверь:

– Лаура?!

Не дождавшись ответа, он налег на нее плечом, но первая попытка не увенчалась успехом. Тогда Давид всучил бутылку с водой мне и, разведя ручищами нас с охранником в стороны, отступил на два шага и с разгона ударил. Раздался треск, дверь слетела с петель. Давид смог удержать ее и торопливо вручил охраннику:

– Счет за ущерб потом мне вышлешь.

Мы оба бросились к лежащей на полу девушке:

– Эй, красотка! Лаура?!

Она не подавала признаков жизни. Давид оглянулся на меня, и я прочитала в его взгляде испуг, смешанный с растерянностью:

– Что с ней?

Я не ответила, встала на ноги, чтобы дать мужчине вынести Лауру из кабинки. Когда он поднял девушку на руки, на кафельном полу осталось кровавое пятно размером с две ладони.

– Дьявол, дьявол… – бормотал себе под нос Давид, бережно прижимая Лауру к себе.

– Идемте! – скомандовал охранник и придержал входную дверь, чтобы Давиду было удобней выходить с ношей. Нас провели узким коридором, одним, затем другим, и наконец мы оказались перед выкрашенной в темный цвет дверью.