Шрифт:
Сэм развернул пожеванную и слегка обслюнявленную книгу.
– Где моя коровка? – объявил он, и Юный Сэм хихикнул. В окно стучал дождь.
– Где моя коровка?
Ты моя коровка?
«Вещь, которая умеет говорить, – думал Ваймс, пока губы и глаза делали свое дело. – Каким образом она внушила гномам желание поубивать друг друга?»
– Бе-е-е!
Это же овечка!
Это не коровка!
«Зачем мы спустились в шахту? Потому что услышали, что произошло убийство, вот почему!»
– Это не коровка!
«Всякий знает, что гномы – сплетники. Глупо было приказывать им держать случившееся в тайне от Стражи. Ох уж эти глубинные гномы. Они думают, что достаточно сказать, и так оно и будет».
– Где моя коровка?
«Вода каплет на камень…»
– Ты моя коровка?
«Где я недавно видел доску для игры в «Шмяк»?»
– Иго-го!
«Ах да, Мудрошлем. Он страшно волновался».
– Это же лошадка!
«У него была доска. Он сказал, что любит играть».
– Это не коровка!
«Насколько я понимаю, Мудрошлем дошел до ручки. Похоже, он до смерти хотел мне что-то рассказать…»
– Где моя коровка?
«Этот взгляд…»
– Ты моя коровка?
«Я страшно злился. Ничего не говорить Страже? Ну и чего они ожидали? Можно подумать, он знал…»
– Урр-ргх!
«Он знал, что я полезу на стенку».
– Это бегемотик!
«Он хотел, чтобы я разозлился!»
– Это не коровка!
«Он, черт возьми, хотел, чтобы я разозлился!»
Ваймс прохрюкал и промычал весь зоопарк до конца, не пропустив ни единого писка и воя, а потом подоткнул сыну одеяльце и поцеловал.
Снизу донесся звон бьющегося стекла. «Кто-то уронил стакан», – подсказал головной мозг. Но спинной, который в течение пятидесяти лет помогал Ваймсу выживать на враждебных улицах, шепнул: «Черта с два».
У кухарки был выходной. Пьюрити сидела у себя в комнате. Сибилла кормила драконов. Оставался Вилликинс.
Но дворецкие не бьют посуду.
Внизу послышался тихий «хэх», и вслед за тем – звук удара о живую плоть.
Меч Ваймса висел на крючке в дальнем конце коридора, потому что Сибилле не нравилось, когда он носил оружие дома.
Как можно тише он огляделся в поисках чего-нибудь – чего угодно, – что можно было бы использовать как оружие. К сожалению, выбирая игрушки для Юного Сэма, они совершенно пренебрегли твердыми предметами с острыми краями. Кроликов, цыплят и поросят в детской хватало, но…
А, вот. Ваймс заметил нечто подходящее.
Бесшумно ступая в толстых носках с огромными латками на пятках, он спустился по лестнице.
Дверь в винный погреб была открыта. Ваймс бросил пить, но гостям спиртное требовалось, и Вилликинс, исправно исполняя долг дворецкого по отношению к грядущим поколениям, поддерживал погреб в должном состоянии и время от времени покупал многообещающие марочные вина. Что это, треск стекла под ногой? Или лестница скрипнула? Сейчас выясним…
Ваймс добрался до погреба и осторожно вышел из пятна света, падавшего из коридора.
Он почуял… да, слабый запах черного гномьего масла.
Вот мелкие ублюдки!
Кстати, они видят в темноте?..
Ваймс принялся рыться в кармане в поисках спичек. Стук сердца отдавался в ушах. Пальцы нащупали коробок, Ваймс сделал глубокий вдох…
…и чья-то рука схватила его за запястье. Он яростно ударил наугад задней ногой лошадки-качалки, но тут же был обезоружен. Ваймс инстинктивно лягнул темноту и услышал стон. Руки противника разжались, и откуда-то с пола сдавленно донесся голос Вилликинса.
– Прошу прощения, сэр, я, кажется, случайно наступил вам на ногу.
– Вилликинс? Какого черта здесь творится?
– Какие-то гномы, сэр, нанесли визит, пока вы были наверху, – ответил дворецкий, медленно распрямляясь. – Через стену погреба, если быть точным. С прискорбием вынужден сообщить, что я счел необходимым применить суровые меры. Возможно, один из них в результате скончался.
Ваймс огляделся.
– Возможно? Он еще дышит?
– Не знаю, сэр. – Вилликинс очень осторожно поднес спичку к огарку свечи. – Я слышал бульканье, но теперь, кажется, он замолчал. К сожалению, они напали на меня, когда я выходил из ледника, и мне пришлось защищаться тем, что подвернулось под руку.