«Ох, уж эти современные мультфильмы!» — подумала она. — Да никакие они не монстры, они двойняшки. «М-да… трехлетнему это объяснять все равно, что мне про квантовую физику, наверное». — Их двое, но лица одинаковые, они просто очень похожи.

— Похожиии... — протянул малыш. — Двоеее... а летать умеют?

— Конечно, мы всё умеем. Дружить будем? — Один из братьев присел на корточки перед ребенком и протянул руку. — Тебя как зовут?

— Жук, — гордо ответил малыш.

Братья посмотрели на нее. Она пожала плечами: ну, да, так и зовут, что такого? — Его так называли и родители, и все родственники, ее подруга так его обозвала, когда он был совсем крохой в пеленках, все время елозил и, пытаясь, что-то сказать, выдавал лишь «жжжжжжж». Так все его и называли, и даже в садике.

— А вы меня летать научите? — Объяснять мелкому, что они не монстры и волшебными свойствами не наделены, они не стали: подрастет и успеет разувериться в сказках.

Ребенка подруги она считала почти что своим, нянчась с ним с самого его рождения, потом забирая из садика, и даже пару раз отправлялась с ним в не очень далекие путешествия. Ужасно деловитый, уже в три года считавший себя «рыцарем», пытался всегда отобрать у ней пакеты в супермаркете. Проблем с ним не было вообще никаких, он не закатывал истерики, и с аппетитом было все в порядке. Она любила с ним гулять где-нибудь или засыпать рядом, чувствуя его ровное сопение.

— Ну, они эти... Ну, которые всех побеждают... как Бэтмэн…

Теперь частенько они с братьями забирали Жука из садика и отправлялись на детскую площадку, где он представлял детям своих новых друзей.

— Как Бэтмен? — дети недоверчиво обступали братьев. — И летать умеют?

— Как хотите, но детей разочаровывать нельзя, — она смеялась, наблюдая, как здоровые лбы носятся с детьми по парку.

Чтобы Жук смог их различать, братья надевали разного цвета футболки и носки, и он с видом знатока разъяснял своим друзьям, как отличить двойняшек. Он всегда посещал все соревнования и чемпионаты, если они проходили в Питере. С детской непосредственностью всем сидящим с ним рядом на трибуне он объявлял: «А я знаю, кто всех победит, они мои друзья, они даже летать умеют». Правда, засыпал уже на середине, уж слишком длинными были состязания.

Дома Жук с Хасаном резвились и переворачивали все вверх дном. Непременными в режиме дня, когда она забирала ребенка на пару дней к себе, были «чемпионские» тренировки, как их называл мелкий. Хасан показывал ему несложные приемы борьбы, и, воодушевившись, не знавший усталости Жук нападал на него и злился...

— Поддайся ребенку, видишь же, старается. — Жук, между прочим, мог и разрыдаться от обиды.

И тогда Хасан, изображая поверженного, «сдавался», и они, запив чаем с пирожками «победу», засыпали прямо на полу. Она смотрела на них с грустью. Чужой ребенок и мужчина, с которым у них нет будущего — счастье в долг.

Глава 25

— А что я буду делать в этом Качалае*? — В ближайшем будущем, Хасан хотел вернуться в родное село. В голове у нее крутились картинки, как она встает и идет кормить скотину... Дальше ее воображение отказывалось работать. Да еще его слова, что она должна носить платок постоянно, и даже дома, радостных прогнозов не прибавляли. По ее мнению, у нее было больше шансов в космос слетать, чем жить в платке в горах.

— Ты о родителях подумай! Они ждут невестку из ваших: молодую, чтобы внуков нарожала, а ты меня привезешь. Я тебя старше на 13 лет, что тебе мама скажет? — Она пыталась донести до него эту ее истину, а он упорно твердил, что родители будут счастливы.

— У нас не так, как у вас, устроено. Это мое дело, на ком жениться, ты мою мать не знаешь. А про возраст — так у Пророка, мир ему, жена на двадцать с лишним лет была старше.

— А если я никогда родить не смогу? Ты вторую жену заведешь? Ты же меня возненавидишь потом, я тебе только жизнь испорчу, я не смогу жить в горах, без всего привычного для меня...

— Будут дети или нет — на все воля Аллаха, это он только решает. Без чего ты не сможешь прожить? Без ночных клубов, без модных тряпок, без кабриолетов? Так через какое-то время тебе этого всего и не надо будет, это все временно, лет десять — и тебе захочется дома сидеть.