Отчаянно, он сжался и почувствовал, что его конечности трещали и изменялись, почувствовал, что его кожа сжалась и сморщилась, почувствовал, как его подвергшиеся пыткам легкие расширились. Он широко открыл рот, когда прибой пенился вокруг него, когда холодный воздух ударил его дрожащую спину, его легкие голодали. Он был голым. Уязвимым. Человеком. Если акула поймает его сейчас…

Он прокладывал свой путь на пляж на оцепенелых коленях и замороженных руках, отчаянно пытаясь встать, выйти и уйти от натиска воды.

Он рухнул на мгновение, щекой прижавшись к песку, тесемка таяла по пальцами, его лицо было влажным от соли, слез и ужаса. Должен дышать. Должен двигаться. Вызывая свои последние силы, он пополз к своей сброшенной одежде. Ошеломленно глядя на кучу на песке.

Это была не его рубашка. Это были не его ботинки.

— Ты не должен входить в воду, — сказал Морган позади него, — до тех пор, пока не научишься себя защищать.

Его сын растянулся на пляже, на песке моргающий и голый. Больше не акула, а человек. Страх и характер, которые заставили Моргана гнать мальчика к берегу, грозили превратиться в слишком человеческие способы выбить из него дурь, так как теперь они были на земле. Он сжал кулаки, желая успокоиться. Мальчик вернулся и был в безопасности на данный момент.

Он вышел из прибоя.

— Вставай.

Закари выплюнул.

— Отвали от меня.

У них получилось не слишком приятное начало для разговора.

Возможно, он был груб с мальчиком, но угроза и его собственный поднявшийся ужас застали его врасплох.

— Ты в порядке? — спросил Морган.

Закари сел, прикрываясь.

— Оставь меня в покое.

Морган прищурился. Мальчик казался целым и невредимым. В синяках, смущенный, обозленный, но целый и невредимый. Но там, в воде был определенный демон, где он его нашел. Дети моря были бессмертными, но их все еще можно было убить. Можно было овладеть. Закари, наполовину человек и без опыта, был особенно уязвим даже до того, как он стал мишенью лорда демона.

— Ты понятия не имеешь об опасностях там.

— Мне было прекрасно, пока ты не пришел.

— Что доказывает, как мало ты знаешь.

Закари отбросил назад влажные волосы. Его взгляд пронзил Моргана, в глазах читалось обвинение и любопытство взрослого.

— Чья это ошибка?

Морган помолчал. По правде говоря, он мог поговорить с мальчиком перед этим. У него было обязательство перед его принцем и его людьми. Закари принадлежал Святилищу, где его силу могли оценить и натренировать. Морган должен был сделать удобный случай и озвучить проблему. Он не сделал это из-за Элизабет. Потому что он хотел уложить ее в кровать.

Вспышка огня воспоминания лизнула его живот. Его план был прост и безжалостен: потребовать Закари, трахнуть Элизабет и уйти. Теперь, когда он достиг обеих целей, у него не было никакого оправдания, чтобы развлекаться на Краю Мира.

Огонь опустился до холода и пепла.

«Одна ночь ничего не изменит», — сказала Элизабет.

Но она ошиблась.

Они оба ошиблись.

— Одевайся, — сказал Морган. — Твоя мать волнуется о тебе.

— Она ничего не знает.

— Она знает, когда ждать тебя дома.

Угрюмо, мальчик встал на ноги и потянулся за своей одеждой. Он натянул штаны и возился с пряжкой. Не глядя на Моргана, он спросил, — Что ты собираешься ей сказать?

Он услышал и понял отчаянное беспокойство в голосе мальчика. Дни, когда дети моря были признаны, их боялись и почитали, ушли. Не было никакой гарантии, что Элизабет поверит в то, кто их сын. Или примет его.

— Это твоя ответственность, — сказал он так мягко, как только мог.

— Я не могу. — Паника сделала его голос выше, как у ребенка. — Она мне не поверит.

Морган подавил вспышку сочувствия.

— Тогда ты должен показать ей.

— Забудь. Она уже думает, что я — урод.

— Ты не урод. Ты — финфолк.

Закари усмехнулся.

— Что это, русалка?

— Мерфолк.

— Не важно. Это не я. Я превращаюсь в акулу.

Морган потянулся за терпением, вспомнив, что так было и для него много веков назад. Мальчику предстояло многому научиться, большим количеством способов.

— Не только в акулу. Ты мог бы принять другую форму.

— Нет, не могу. Я всегда акула.

Морган вздохнул. Это то, что Грифф проходил с новыми оборотнями в Святилище? Прошел почти век с тех пор, как молодняк бродил по Каер Субаи, свободно и дико как собаки. Но Морган быстро развивал новое уважение к грубому начальнику замка, который заставлял их быть ответственными.

— Финфолки — форма оборотней, — объяснял он терпеливо. — При достаточном навыке, достаточной практике, мы можем контролировать Перемену и выбирать, какими мы становимся. Но твои страхи контролируют тебя. Ты превращаешься в акулу, потому что ты боишься акул.