Но луковица не прорастала.

Тогда он вспомнил, что всем растениям нужен дождь, и вылил на неё полчайника воды. Подумал, решил, что два дождя лучше, чем один, и вылил ещё полчайника. И пошёл в магазин за хлебом.

Возле самого магазина Олешек встретил медицинскую сестру Люсю. Он вошёл вслед за ней в дверь и стал у прилавка и стоял смирно, боясь, что она взглянет на него и угадает, кто открыл кран.

Но Люся не угадала. Она только спросила:

— Ты почему не кричишь, не шумишь и не толкаешься? Уж не заболел ли ты?

— Нет, я просто так, — ответил Олешек.

Она помогла ему засунуть хлеб в вязаную сумку и ушла.

К вечеру из-под фикуса вылилось так много воды, что тарелка под горшком переполнилась и на полу сделалась лужа.

— Это твоя работа? — спросила мама.

— Моя, — ответил Олешек. — У меня там тюльпан растёт.

— Какой ещё тюльпан? — Мама подошла к горшку, увидала, что земля изрыта и из неё торчит маленький грязный хвостик. Она потянула за хвостик и вытянула луковицу. — Вот ещё выдумал — лук здесь выращивать!

— Это не лук, а луковица, — обиделся Олешек. — Из неё тюльпан вырастет.

— Ну что бы там ни выросло, — сказала мама, — а фикусу и так тесно. Посади свою луковицу в банку.

Олешек взял банку, посадил луковицу, полил и поставил за печку, где потеплей.

Скоро зашла к маме гардеробщица Петровна со своей огромной скатертью. Зашла посоветоваться, как вывязывать мысочки и как дырочки. Увидала за печкой луковицу и говорит:

— Варя, ты чего это луковицу в воде вымачиваешь? Солишь, что ли?

— Растет она, — обиженно ответил Олешек.

— Не растет, милок, а плавает. А ведь она тебе не рыба, — сказала Петровна. — Возьми-ка ты банку с узким горлышком, налей воды, а сверху посади луковицу. Она и будет сидеть себе наверху сухая и потихоньку воду пить, сколько ей надо. И зря затолкал её за печку, ей вольный воздух нужен.

Олешек нашёл банку с узким горлышком, налил воды, посадил сверху луковицу. И поставил банку на вольный воздух — на книжную полку. Но и там луковица долго не засиделась.

Попоздней вечером забежала за книжкой медицинская сестра Люся. Стала книжку с полки доставать, увидала луковицу, да как расхохочется:

— Ты зачем её вниз макушкой на банку посадил?

— А другой стороной она до воды не достаёт, — ответил Олешек.

— Ах ты, чудак! Так давай подольём воды до верха. И поставим в спокойное местечко…

Подлили воды до верха, пересадили луковицу правильно, вверх макушкой, и отнесли в кухню, за плиту, и тихий угол. Там у Олешка хранились ценные вещи: лапта — летом мяч забивать, и сачок — мальков ловить, и всякие полезные железки, которые когда-нибудь для чего-нибудь обязательно пригодятся. Ещё там в стене была одна потайная щёлка. Но Люся про эту щёлку ничего не знала.

Они пристроили луковицу поудобней. Потом, сидя возле неё на корточках, сочинили ей вдвоём песню и спели:

— А если зелёный росток скорей выглянет, он правда выздоровеет? — спросил Олешек.

— Кто? — удивилась Люся.

— Лётчик.

Люся поднялась с корточек и сверху вниз пристально взглянула на Олешка.

— Да, — сказала она. — А ты откуда знаешь?

Тут Олешек испугался, что сейчас она догадается, кто открыл кран, поскорей встал и сказал про другое:

— А у меня из луковицы тюльпан вырастет! — И поскакал на одной ножке вон из кухни.

…Утром Олешек потрогал луковицу за хвостик на макушке: не проглядывает ли из него зелёный росток? Но хвостик под пальцами шелестел от сухости.

— Сколько ж тебя ждать? — рассердился Олешек. И пошёл искать весну в другом месте.

Над речкой Вертушинкой, на солнечном склоне оврага, где весной раньше, чем везде, зацветают желтые звёздочки мать-и-мачехи, Олешек толстым суком долго раскапывал снег. Земля под снегом была мёрзлая, но ему всё-таки удалось оторвать твёрдый комок. И под слоем мёртвой седой травы он увидал зелёные стебельки.

— Ур-ра! — закричал Олешек, прижал к груди мёрзлый комок и помчался вверх по тропке.

А навстречу ему в это время спускался Николаи Иванович. Олешек с разбегу угодил ему головой прямо в живот, отлетел назад и шлёпнулся в снег.