Несмотря на видимую приязнь, отношения между этими выдающимися военачальниками были слишком сложными, что проявилось в ближайшее время.

Из лагеря за Дунаем Милорадович писал бывшему измайловцу генерал-майору Сафонову, коменданту Петропавловской крепости:

«Во всех моих крайних нуждах прибегаю я к вашему превосходительству — вы бы меня чрезмерно одолжили бы, если бы взяли на себя следующую комиссию: 1) купить мне один кивер с орлом; 2) две форменных шляпы; 3) одну пару форменных эполетов генеральских; 4) форменный шарф…

Военный министр граф Аракчеев подарил мне две пушки, которые еще в арсенале находятся. Сделайте мне милость, возьмите их к себе для отправления в Чернигов, я все убытки вам возвращу с великой благодарностью, о чем и сестрице [785] сейчас же пишу» [786] .

Интересное послание! Государь только что утвердил некоторые изменения в форме одежды — и Михаил Андреевич уже стремится быть обмундированным по-новому; министр дарит пушки командиру воюющего корпуса — и тому «самовывозом» приходится их доставлять.

Вскоре в судьбе Милорадовича началась чреда изменений.

«19 сентября генерал Милорадович из-за разногласий с князем Багратионом, постоянным своим соперником во всей войнах, уехал в Валахию, где и принял начальство над резервным корпусом, командир которого граф Ланжерон прибыл в Силистрию и заступил место Михаила Андреевича» [787] .

«Известие о сем назначении восхитило его. В первом порыве радости он сказал своему адъютанту Бибикову [788] : "Всего более радует меня, что я, как Главнокомандующий, вправе выдавать подорожные, и не должен буду более посылать за ними к Багратиону"» [789] .

Впрочем, из подчинения князю Милорадович тогда еще не вышел, а их отношения все продолжали ухудшаться.

«Князь Багратион… предписанием от 24 декабря генералу от инфантерии Милорадовичу требовал приезда его в Гирсово, чтобы передать ему командование над корпусом, стоявшим в Болгарии и имевшим в данную минуту наибольшее во всей армии значение.

Милорадович, считая себя обиженным тем, что после смерти князя Прозоровского Главнокомандующим был назначен не он —"спаситель Бухареста", а князь Багратион, до сих пор не бывший на Дунае, отказался принять предлагаемое ему назначение, ссылаясь на свою болезнь…

Быть может, не одно боевое соперничество вызвало в Милорадовиче его враждебность к князю Багратиону. Последний, как Главнокомандующий, не мог не обратить внимания на то, что Валахия, находясь под непосредственным начальством Милорадовича, не выполняла ничего, что на нее падало по разным поставкам для войск. В Валахском диване всеми делами распоряжался известный интриган грек Филипеско» [790] .

По этому поводу князь Багратион писал графу Аракчееву: «Общий наш приятель Михайло Андреевич крепко виноват против меня. Он кричал и писал — я дам пример всем служить и повиноваться и т. п., на поверку вышло, что не хочет расставаться с мамзель Филипеско, в которую по уши влюблен. Любовь его — Бог с ним, пусть бы веселился, но отец ее наш первый враг, и он играет первую роль во всей Валахии. Наш приятель за него уцепился крепко, и способу нет никакого отделить, ибо что бы я ни затеял, тотчас турки узнают от Филипеско. Наш приятель влюблен до сумасшествия, и способа нет с ним ладить… Наш Михайло благословенный сделался от любви как дитя блаженный. Будет придираться, беситься, а в резон ввести не могу никак, ибо влюбленный человек лишается почти рассудка. Я вам говорю сие для того, что вы его любите, и я очень люблю; он добрый, благородный, честный и все хорошее имел, но теперь узнать невозможно его. Из доброго человека сделался самым настоящим интриганом валахским. Его надо отсюда вывести; со временем любовь пройдет — он же нам спасибо скажет, а между тем избавится и от разорений. Он должен в Бухаресте около 35 тысяч рублей — шутка ли? Истинно любя, его надо уволить: он очень желает, говорят, в Киев военным губернатором» [791] .

Это перспектива, а пока «…корпус генерала Милорадовича, перешедший по случаю его болезни в командование графа Каменского, оставлен в Гирсово» [792] .

Видно, что герой наш сильно запутался: любовь, интриги, служебные трения и материальные проблемы… Многое, кстати, можно понять из его приватного письма к графу Аракчееву: «Вы сами судить можете, сколь много требует обязанность моя объяснить все насчет Филипеско мне известное и оправдать его. Я препроводил к графу Румянцеву [793] прошения обоих греков, объяснил также некоторые обстоятельства, касающиеся бояр, кои необходимо нужно знать для открытия интриг, но умолчал о тех, где более наши замешаны, что я одному вам мог вверить. Одного назвал Безака, который так известен, что терять ему нечего. Мне бы приятно было, ежели бы назначено было следствие. Сей единый способ опровергнуть сильное действие денег и интриг с давнего времени, и столь тонко и осторожно производимых…» [794]

Не будем лезть в эти хитросплетения, в коих и современники разобраться не могли — даже полгода спустя Милорадович писал оправдательные письма Аракчееву и сменившему его на посту военного министра генералу Барклаю-де-Тол-ли — по крайней мере, поведение его нам достаточно понятно. Хотя выдержку из еще одного письма к Аракчееву привести необходимо: «Здесь подозревают, что князь Ипсиланти имеет тайным образом частое сношение с Валахией. Деньги — великие способы. В бытность мою в Бухаресте французский генерал Себастиани, проезжая через оный из Константинополя, сказал мне, что тотчас после Тильзитского мира князь Ипсиланти старался сыскать у Порты прощение и ее покровительство, но что Себастиани, узнав сие через своих доверенных, помешал ему в этом. Генерал Себастиани хотел о сем сказать покойному фельдмаршалу, к коему он из Бухареста отправился» [795] .

Информация об Ипсиланти представляет определенный интерес и в случае достоверности реабилитирует Милорадовича. Но гораздо для нас важнее будет его знакомство с генералом Себастиани, героем Вены и Аустерлица…

Стоит отметить и то, что Милорадович пользовался расположением государя, который поручил ему формирование близ Могилева новой армии: «Назначив составить армию в числе 45 тысяч, начальство над оною, требующее непосредственных воинских достоинств, нахожу нужным поручить генералу опытному и искусному в делах военных. Измеряя важность сего поста известными Мне военными достоинствами вашими и многократными опытами отличных заслуг, вами ознаменованных, с удовольствием пользуюсь сим случаем доказать Мою к вам доверенность, препоручая командование оной вам» [796] .