– Переводчиком работать заставляли? – сочувственно поморщился Истамирэль, никогда не друживший с языками.

Милов развел руками – дескать, деваться некуда было, потому и переводил.

– А гоблины?

– Из людей никто не согласился спуститься сюда – все до ужаса боятся дроу. Пришлось обратиться к знакомому шаману племени гоблинов Итья, чтобы он выделил мне самых интеллектуально развитых представителей рода.

– Дармоедов то бишь, – пояснили из строя гномов.

– Петрухха! – неожиданно рявкнул в сторону своих Костикдор. – Сейчас предупреждение на тебя наложу! Будешь еще в разговоры встревать.

– И как с ними жить-то? – подал голос Седрик, внимательно вслушивавшийся в разговор. – Хоть разговаривают на твоем уровне? В смысле, диалог могут поддержать?

– Могут. И актеры неплохие. Я их иногда в эльфиек переодеваю, когда вдохновения не хватает и наступает скука.

– В эльфиек??? – У меня даже мурашки по коже побежали, когда я представил эту картину. Он что, извращенец?

– Ну да, – пожал плечами тот. – Вы не подумайте ничего такого, просто наблюдаю, как они начинают обсуждать наряды друг друга и в конце концов дерутся. Смешно. – При этом Милов грустно вздохнул, затем наклонился, поднял свою треуголку, отряхнул и водрузил на голову.

– Самому не страшно было переезжать сюда? – заинтересовался Седрик. – Гномы-то более спокойные, выслушали и разрешили поселиться около своих границ, а вот жрицы могли и прибить, не спрашивая, кто таков и зачем прибыл.

– Он у нас не спрашивал! – оповестил нас Костикдор. – Поселился, и все!

– Но вы же позволили? – заметил я.

– Нам интересно стало, что с ним сделают вот эти. – Он ткнул пальцем в сторону Сиралосы, что той не очень понравилось. Глаза сразу же засветились скрытой угрозой. – Мы даже ставки делали, каким способом они его убивать будут. А когда умудрился выжить, он заслужил наше уважение. Мы оценили его смелость.

– Дроу, спрашиваешь? – решил ответить Милов на вопрос Седрика. – Они явились сюда с недобрыми намерениями, и мне пришлось бежать. Оказалось, что здесь неподалеку живет семейство гигантских пауков, в пещеру которых я по незнанию и забежал, ища спасения. Они почему-то меня не тронули, только третьего гоблина сожрали.

– Получается, что гоблинов было изначально трое?

– Да. Третий был самый умный, но одновременно и самый зловредный. Поворчать любил, – еще более горестно завздыхал Милов. – Спесивым его звали, как сейчас помню. Вредный, всегда правильный, любил обсудить истории становления различных королевств. А уж как обожал советы давать! Мясом не корми, только выслушай совет! Единственный из всего племени, имевший усы. Видно, пауки ту вредность и чрезмерную правильность учуяли да и оприходовали его, дабы ворчанием своим он не нарушал здешнего покоя.

Оба гоблина тут же захлюпали носами, приняв при этом траурный вид. Жалко родича.

– Как будто ты его не нарушаешь, выдалбливая зубилом свою рукопись, – проворчал рыжебородый. – Собирай манатки да езжай.

– Куд-д-да? – попятился от него Милов.

– Куда подальше! В те места тебя отвезем, откуда твой гонг до нас не достанет! – Костикдор протянул руку к мужичку, но тот проворно увернулся и отбежал к палаткам, спрятавшись за спины жриц, стоящих тесной кучкой.

– Никуда я не поеду! – запричитал он. – Как же я брошу здесь свои труды?

– Мы их выдолбим из камня, не повредив ни одну каракулю, и к тебе привезем, – отрезал гном, не решившийся подойти поближе к жрицам, за которыми укрылся Милов.

– Не поеду я, – заупирался тот. – Мне здесь хорошо.

– Зато нам не очень! – взревел гном, сделал несколько шагов вперед и остановился, встретив откровенно враждебные взгляды жриц. – Давайте его сюда, – потребовал он.

– Пусть живет здесь, – веско заявила Сиралоса, – он освящен вниманием Ллос!

– Живет здесь? – вкрадчиво переспросил Костикдор. – Да мы сейчас вас по самые уши в камень забьем!

– Попробуй! – зашипела та и выдернула хлыст. Хлыст!!! Ей успели выдать новый? Как я умудрился его не заметить?

Дальше события понеслись вскачь – гномы, дружно взревев, пошли монолитной стеной вперед, на них бросились гвардейцы, некоторые из них высоко подпрыгнули с целью приземлиться внутри отряда гномов; жрицы метнули атакующие плетения, и маги гномов им ответили тем же. По пещере полетели черные и синие молнии, из стен выстрелили каменные шипы и потянулись к дроу, с пола начал подниматься гранитный голем.

– Как всегда, – вздохнул я, уподобившись в этом Милову, который забился в палатку, как будто она могла его спасти.

Представление продолжалось еще несколько минут, по истечении которых все стихло.

– Выплеснули злость? – довольно жестко спросил я, прищурившись глядя на ничего не понимающих гномов. Дроу, в отличие от них, быстро сообразили, кто именно вмешался в конфликт, и с недовольством на меня посматривали, не рискуя что-то мне сказать. Правильно делают. Та новость о том, как я разобрался с несколькими жрицами и что я заставил их делать, быстро облетела весь Марзенулос, сделав меня знаменитостью среди дроу. Как мне тогда рассказал Истамирэль, с которым поделилась новостями Раксалона, многие молодые жрицы чуть ли не открыто выражали зависть Сиралосе, будучи готовыми даже пожертвовать своим главенством в семье, если им попадется муж, обладающий подобной силой. Сиралосе такая зависть была точно бальзам на рану.