Едва лепрекон понял их, он перевалился за край корзины и замахал горнисту двууголкой, что-то выкрикивая. Что Лиам не понял, но горнист сообразил. Он выдал серию быстрых мелодий и парк на юге взорвался веселым собачьим лаем и залихватским гиканьем. Никогда, слушая старинные легенды, Лиам не мог представить клурихонов воинами. Но примерно два десятка этих преследователей пьяниц вылетело на поляну верхом на собаках. Кавалерия? Нет. Клурихоны внесли в ярость боя нездоровую радость и веселье. Они метали в крысолюдей глиняные бутылки и хохотали.

За всем этим фарсом Лиам и не заметил, как в животе затрепетали бабочки, а когда боль резанула по затылку, было уже поздно.
– Святые небеса, только не туда!
– подумал он, но на всякий случай вытянул стилет и скиннер.
– Да что они могут против сабель?
– И тут же удивился сам себе. Было немыслимо, невероятно, но Лиам поддерживал Фэйри! Он еще успел увидеть, как эльфы запустили зажигательные стрелы и трое крысолюдей вспыхнули, как факелы. А клурихоны бешено носились по кругу и хохотали. Потом глаза заволокло туманной дымкой. Лиам попробовал развернуться и уйти, но уже не смог.

Глава 16

– Эй, парнишка!
– Лепрекон похлопал Лиама по щеке, но реакции не последовало. Тогда он снял левый башмак и довольно сильно треснул им парня по лицу.

– Хр-р-р, - издал Лиам странный звук, рывком сел и ухватился за челюсть. За спиной у него был дуб, а впереди стоял лепрекон. А вот за спиной лепрекона два хобгоблина с мясницкими тесаками деловито разделывали вожака крыс.

– Извини, - произнес невинным голосом лепрекон и надел башмак на ногу.

– Э-э-э.

– Предупреждаю сразу. Золота у меня нет, желания я не исполняю, - уже более сурово произнес он.

– Да мне как бы и не нужно...

– Вот и прекрасно...
– уже веселее начал лепрекон, но его бесцеремонно перебил клурихон в зеленом сюртуке и мятой треуголке.

– Парень, это было здорово!
– он оперся на лепрекона грязной рукой и, запрокинув голову, отхлебнул из глиняной бутылки.
– Будешь?
– он протянул бутылку.

– Спасибо, - решил не отказываться Лиам. Злить фэйри не стоит. Бутылка была маленькой, объемом, примерно в рюмку. Лиам взял ее двумя пальцами и только сейчас заметил, насколько похожи клурихон с лепреконом. Правда на лице первого играла веселая улыбка, и на ногах держался он с трудом, а лепрекон, похоже был не в восторге от такого общества.

– Чего уставился?
– насупившись бросил лепрекон.

– Ничего, просто вы так похожи.
– Лиам поспешил отпить, но первые же капли жидкости обожгли ему язык.

– Ха-ха-кхе-кхе.
– Хотел было рассмеяться клурихон, да зашелся тяжелым кашлем. Но откашлявшись, он сплюнул, бесцеремонно высморкался и вытер руку о сюртук и заявил.
– Так мы же братья!
– просто я немного запил, вот и превратился в клурихона.

– Два года беспробудного пьянства это немного?

– Да какая тебе разница?

– Ты пропил все свое золото.

– А у тебя его никогда и не было, - парировал клурихон.

– Я всегда мечтал стать военным.

– Малколм, - клурихон хлопнул его по спине, - не заливай. Тебя Брида отшила, вот ты на дуб и полез.
– Клурихон икнул, хихикнул и жестом попросил бутылку назад.
– Хотя могу и тебе оставить, она волшебная. Я бочки одного злыдня заколдовал, он джин втридорога продает! Вот его-то пойло и попадает в эту бутылочку. Так сказать, чтоб не зря деньги получал.

– Спасибо, сер.
– Держать у себя волшебную штуковину Лиам не собирался. За это можно и на виселицу, если не на костер угодить.

– Как знаешь, но это было круто. Твое здоровье.
– Клурихон поднял бутылку и отхлебнул, совсем не морщась, потом, наконец, отпустил брата, оставив после себя грязный след и шатаясь, направился прочь. Малколм попытался было стряхнуть с мундира грязь, но она оказалась влажной. Видать его непутевый братец тормозил руками по земле.

– А что было круто?
– наконец решился спросить Лиам.

– Погоди, - насторожился лепрекон.
– Ты что помнишь?

– Помню, как смотрел на вашу драку, потом голова сильно заболела и все...

– Розалия!
– заорал Малколм.
– Розалия, дуй сюда!
– крикнул он еще раз, добавив крепких эпитетов. Из-за дуба раздался писк, его Лиам не понял, но мог поклясться, что это было ругательство.
– Я сказал, неси свои вялые лепестки сюда гербарий хренов!
– А потом тише добавил.
– Я вообще-то не матерюсь, но эти целители слишком высоко себя несут.