Такой шанс упускать было нельзя, и я решила пойти ва-банк. Проходя мимо, я слегка задела парня плечом и проворковала:

— Привет, любимый!

Он отпрянул, но потом окинул меня заинтересованным взглядом:

— Мы знакомы?

— А как же! — Я широко улыбнулась и, шмыгнув носом, сняла темные очки. — Ты уже забыл? Мы же провели вместе столько незабываемых часов!

Каким бы он ни был многоопытным преступником, сдержать эмоции ему не удалось.

— Женя? Ты?! — потрясенно произнес он, отступая на шаг.

Его ошеломленный вид был лучшей наградой нашим с Танюсиком трудам.

Весьма довольная собой, я спрятала очки в рюкзак, а Леха подарил мне одну из своих несравненных улыбок и как ни в чем не бывало воскликнул:

— Как хорошо, что мы встретились! Я скучал.

Надо было отдать ему должное — он был ловким притворщиком! Но я не собиралась уступать инициативу и с места в карьер выстрелила вопросом:

— А почему ты здесь? Ты же сказал, что улетаешь.

— Меня задержали кое-какие дела. Кстати, а где Бамси?

— У подруги. Дала поиграть. А где Липучка?

— Отдыхает. Устала, бедняжка! Извини, я сейчас. — Он отошел в сторону и вытащил мобильник.

Но позвонить не успел, потому что именно в этот момент я громко спросила:

— Эдик, ты не мог бы мне помочь?

— Да? — Он замер, стрельнув в меня испуганным взглядом.

— Ты не мог бы… притвориться моим парнем?

Размер ореховых глаз увеличился вдвое. Леха-Два был повержен. Но хотя выглядел он довольно глупо, это его почти не испортило!

Не давая ему опомниться, я заверещала:

— У меня сейчас пресс-конференция. И мне бы не хотелось появиться там одной!

— Поймала меня все-таки, — признал наконец фальшь-Леха. — Ладно, по рукам. Тем более что я у тебя в долгу!

Вот так мы снова стали «возлюбленными». И надо сказать, Леха справлялся со своей ролью бесподобно!

— А я и не знал, что ты звезда! Если бы ты всегда была такая! — лопотал он, рассылая улыбки фотографам и телеоператорам. Пальцы его тем временем все крепче сжимали мои. — Я бы, пожалуй, мог и вправду в тебя влюбиться…

— Ни за что! — нервно воскликнула я, не переставая улыбаться. — То есть я хотела сказать, что не смогу оставаться такой вечно.

— Почему?

— Попробуй походить на таких шпильках!

Вот так, коротая время за беседой, освещаемые вспышками фотоаппаратов и огнями софитов, сыщица и преступник рука об руку прошли по проходу ВИП-зала в сторону импровизированной сцены.

Зал был небольшой, но уютный и красивый — с мягкими широкими креслами, укутанным коврами полом и великолепными хрустальными светильниками. Как жаль, что не все Братство видело мой триумф! Лишь Танюсик пряталась где-то в журналистской толпе, кося под представительницу прессы.

И все было хорошо, пока я, рисуясь и красуясь, не занесла ногу на ступеньку ведущей к сцене лестницы…

…И вот тогда-то и случилось то, что назревало уже давно. Каблук подвернулся, и на глазах у ахнувшей публики под вспышками фотоаппаратов и объективами телекамер я опрокинулась прямо на идущего следом Леху-Два.

Надо отдать бедолаге должное: он не растерялся и подхватил меня на руки. А потом внес на сцену, шепнув в восхищении:

— О! Дорогая! Как эффектно!

Чтобы отдышаться, мне понадобилась всего пара минут. А потом я вновь расправила перышки и больше не стеснялась смотреть в зал. В конце концов, с каждым может случиться!

Теперь меня так и тянуло быть в фокусе объективов. Как же я соскучилась по вспышкам фотоаппаратов, свету софитов, вопросам журналистов! Ведь уже целый год я была этого лишена! И как только выжила — не представляю.

Зато теперь всеобщего внимания к моей особе было в избытке. Даже позорное падение сыграло на руку — атмосфера потеплела, и публика стала невероятно доброжелательной.

Вопросы посыпались как из рога изобилия. Большинство из них было адресовано главной героине, то есть мне. Старательно улыбаясь и периодически сморкаясь, я рассказывала о съемках, припоминала забавные эпизоды. Вслушиваясь в английскую речь, я радовалась, что почти все понимаю, и одновременно внимательно изучала зал, разглядывала людей и от души надеялась, что Танюсик не забыла фотоаппарат.

Вскоре я с удовольствием убедилась, что подруга не дремлет: ее фотик то и дело сверкал вспышкой. Потом Тычинка окончательно расхрабрилась и стала гулять по залу, бесцеремонно фоткая направо и налево. При этом она и сама становилась объектом съемок — еще бы, такая красотка! Ее не портили даже Смышевы короткие дырявые джинсы, стоптанные кеды и выцветшая футболка.

И все было хорошо до того момента, как Леха-Два не получил ту самую записку.

И тогда все стало очень плохо.

Дело было так. Помимо ответов на вопросы нам приходилось еще отвечать на записки. Одну из них неожиданно передали Лехе-Два.