— Да, где-то там Ганс и сидит. Он, вообще-то, не злобный, у соседей снайпер злее.

— И до него доберёмся!

— Кончилась наша спокойная жизнь. А кто Вы, и откуда?

— Начальник сухопутной разведки флота.

— Ого, и всё по передку, и на брюхе! Чудны дела твои, господи! Давеча, дней 8 назад, здесь комфронта был, теперь Вы. Не выбить тут немца! Зарылся, по самое не хочу, и боеприпасов у него немеряно. А тут вот, это на весь день!

— Начали закрывать ход сообщений, скоро начнёте вовремя меняться.

— Да, ну! Не верю! — но сам внимательно следил за приготовлениями Дмитрия, который занавесил амбразуру, разрезанной на лоскуты, тряпкой из шинельного сукна, положил в разрез винтовку, достал из кармана на груди теплый магазин, защёлкал прицелом, выставляя замеренную стереотрубой дальность.

— Винтовочка у Вас редкая!

— Помолчи! Ниже 2, возле блиндажа 4, есть амбразура. Похоже, дот.

— Не видел! Зафиксировал!

Где-то справа прозвучал выстрел. Спустя несколько секунд ударил немецкий пулемёт, который тут же захлебнулся. На этот раз ожила обнаруженная амбразура: тяжёлый пулемёт. «Симоновка» привычно толкнула Дмитрия прикладом.

— Минное поле впереди есть?

— Не было. — поёжившись, ответил ротный. В атаку ему не сильно хотелось.

Всё стихло. Немцы не стали «обострять» обстановку. Теперь важно обнаружить их снайперов.

— Есть, засек, дот 6, перископ, пятый. — доложился Васечкин из пятой группы по Моторолле SCR-536.

— В шестом: 4 амбразуры. — сказал ротный.

Дмитрий передал его слова.

— Нам бы такую!

— Будут, будут!

Ротный опять попытался о чём-то поболтать, но Дмитрий его остановил. У немцев появилась каска-обманка, проявляют нетерпение.

— Манок, справа от 93,0.
– в ответ послышались щелчки.

Слева грохнула винтовка Васечкина, и немецкая оборона ожила! Ударили все! Дмитрий показал большой палец капитану, и начал корректировать огонь миномётчиков, засекая и отмечая на карте немецкие миномётные позиции. Все просто, как в учебнике: позиция миномётчиков за каждым дотом! Спустя семь минут немцы на Безымянной замолчали.

— Вперёд! — скомандовал Дмитрий. — Одним взводом! Мы прикроем!

Бойцы взвода редкой цепочкой быстро побежали вперёд, прикрываясь справа небольшой грядой. Безымянная молчала. Справа от неё появилась цепочка егерей, на которую перенёс огонь миномётов Дмитрий. Он связался с Крыловым:

— Подавили немцев на Безымянной, веду её атаку, справа противник пытается перебросить группу пехоты.

— Есть шанс, что прорветесь?

— Метров 150 осталось.

— Там есть огнемёт стационарный.

— Пока не работает, на прицеле.

— У меня две сорокопятки есть — подал голос ротный, схватил трубку и стал срывающимся голосом подавать команды. За захват высоты можно было схлопотать орден и две недели в Мурманске. Несколько выстрелов прозвучало от Безымянной. В ответ резко хлопали снайперские винтовки, затем послышался автоматный бой у вершины Безымянной. Два года назад 135 стрелковый полк потерял Безымянную и высоту 109,0, за ними дорога. Практически всё снабжение немцев идёт по ней. Зазвонил телефон у ротного:

— Ведут бой на вершине… Понял!

Он одел мичманку, проверил пистолет, взял автомат ППШ, засунул за ремень две противотанковые гранаты.

— Ну, бывайте, товарищ капраз! Рота! Перебежками! Вперёд! Занять высоту Безымянную!

А по ходам сообщения бежали бойцы 63 бригады. 2-я рота сменила роту Жаринова на Безымянной. Под охраной снайперов и пулемётчиков сапёры долбят ход сообщения. Через час в окоп свалился сам Жаринов, он тяжело дышал, запыхался от подъёма на горку.

— Во, блин! Умаялся! Здорово у них там всё сделано! Кафель!

Он кинулся докладывать, что его сменили.

— Шесть, шесть «огурцов» захватили, товарищ полковник. Два четырёхамбразурных… Да, переделывают, закрепляются… Ждут… Конечно, поддержу, нам бы «грибочков», и шесть палочек… Да-да! Шесть всего… Здесь! Даю. Вас, товарищ кап-раз.

— Приказано Вам передать приказ командующего об отходе Вашей группы, пока противник молчит. Сам звонил, отходите ко мне.

— Я здесь свой пост оставляю, и на Безымянной, тоже.

— Вас понял. Дайте Жаринова.

Дмитрий вернул трубку капитану. Тот покивал, расцвёл. Положил трубку, и весёлым голосом приказал свёртывать манатки.

— Через час меняемся! Всё! Всем в баню!

На спуске он старался идти рядом с Дмитрием, время от времени поддергивая сваливавшийся автомат. На ходу рассказывал, что вытянул «несчастливую спичку» две недели назад и готовился сидеть весь полярный день на ОП-5, так как без потерь смену не произвести. А тут такая удача! Всего потерь в роте 14 человек, из них 6 сегодня. Считай, что до осени все доживут. Сам из 135 полка, с начала войны здесь, в 41-м был сержантом. На месте, где обстреляли командующего, работают сапёры, перекрывая ход сообщений бетонными перекрытиями. Строят по-немецки: со скользящей опалубкой. Безымянная всем мешала. Жаль, что языков не захватили, похоже, что у немцев был какой-то банный день или что-то в этом роде, потому, что народа на Безымянной не было. Плюс, одна из наших мин подорвала боезапас к немецким миномётам, и оборвала канатную дорогу, по которой снабжалась высота. В общем, немцы пока отошли, но чувствуется, что бои за эту высоту предстоят серьёзные. Дмитрий рекомендовал Крылову забрать трос у немцев и соорудить такую подвесную дорогу на высоту, где находится ОП-5, чтобы снабжать Безымянную боеприпасами постоянно.