— Нет, папа, это он виноват в том, что произошло, и в моем несчастье, — с мрачной убежденностью произнесла Даша. — И я хочу от него уйти!

— Ну ладно, доченька, коли так, — согласно кивнув, ласково произнес Василий Савельевич. — Всякое в жизни бывает, кончается и любовь. Может, Петя тебе в чем-то другом досадил, — осторожно коснулся больной темы, — но в случившейся с тобой беде, по-моему, он не виноват.

— Еще как виноват! — прорвало Дашу. — Это же он увез меня из больницы, чтобы передала бандитам выкуп. Свою маму он оберегал, а обо мне и не думал! А для чего я туда легла, разве он не знал? — и она снова горько разрыдалась.

— Но ты же сама сказала, доченька, что иного выхода не было и тебе ничего бы не угрожало, если бы не фатальное появление Киры? — вмешалась мать. — Ты знаешь, я на твоей стороне, но будь справедливой!

Даша перестала плакать, но с мрачным упорством произнесла:

— Нет, мама, это Петя во всем виноват, и я его не прощу! Он не должен был вытаскивать меня из больницы. Обязан был найти другой выход! Почему он так заботился о здоровье матери и бабушки, а о моем нет? — гневно подняла она на родителей заплаканные глаза. — Да просто потому, что не хотел, чтобы у нас был ребенок! Поэтому возражал, когда решила лечь на сохранение. Теперь вы меня понимаете?

Родители удрученно молчали, так как сказать им на это было нечего. «Как хорошо, что она не знает об измене Пети. Тогда было бы еще хуже, — уныло подумала Анна Федоровна, так как здоровый прагматизм у нее все же взял верх. — Надо охладить ее пыл! Может, еще не все потеряно? Не так уж плох мой зять».

— Вот что я скажу тебе, доченька! — вкрадчиво сказала она, ласково взяв ее за руку. — Ты у нас серьезная девочка, и раз так решила, значит, для этого есть основания. Мы с отцом на твоей стороне, и захочешь вернуться — милости просим! Но все же не спеши рубить с плеча.

— Ты это о чем, мама? — недовольно взглянула на нее Даша. — Оправдываешь его, что ли?

— Нет, Петя перед тобой виноват, — убежденно ответила Анна Федоровна. — Но совершенного в природе нет, доченька! И как знать, уйдя от него, встретишь ли человека лучше? Ведь ты же его все еще любишь?

Ее мягкий тон и веские доводы, видно, поколебали решимость дочери.

— Не знаю, может, ты и права, мамочка, — удрученно призналась ей Даша. — Разом из сердца былого счастья не выкинешь!

— Но боюсь, что не смогу любить Петю так, как прежде.

— Значит, я верно тебе советую, — оживилась Анна Федоровна, развивая успех. — Не спеши ссориться с мужем! Пусть сначала разрешатся волнения из-за похищения его сестер. Искренно надеюсь, что все закончится благополучно! За это время проверишь свои чувства, и потом вы с ним разберетесь.

— Соглашайся, доченька! Мы ведь тебе добра желаем, — вмешался Василий Савельевич, решив подвести итог тягостному разговору. — Но знай: какое бы ты ни приняла решение — на нас сможешь опереться, как на каменную гору!

А в солнечном Крыму, когда приземлился рейс из Москвы, был жаркий полдень. Петр Юсупов прямо из аэропорта на такси отправился в одну из лучших гостиниц Ялты, где разместилась труппа театра Светланы Ивановны. В номере примадонны не оказалось, так как было обеденное время, и ее в числе других ведущих артистов спонсоры пригласили в ресторан. В какой именно, никто не знал, и он остался дожидаться возвращения матери в вестибюле, достав книгу и удобно расположившись в глубоком кресле.

Однако читать Петр не мог. Его одолевали мысли о предстоящей встрече и боязнь, что не сумеет сообщить о семейной трагедии так, чтобы это обошлось для матери без непоправимых последствий. Еще накануне вечером и всю первую половину дня он напряженно подыскивал слова, которые помогли бы не вызвать у нее шока, но так ничего и не придумал. И, только когда увидел, как она, веселая и оживленная, входит в гостиницу в окружении своих коллег и почитателей, его осенила подходящая идея.

Положив книгу, он встал, и Светлана Ивановна его сразу заметила.

— Петенька! Наконец-то прилетел, — обрадованно воскликнула она и, обернувшись к спутникам, извинилась. — Прошу у всех прощения, но приехал мой сын, — указала она на него, — и я вынуждена вас покинуть.

Поклонники бурно запротестовали, но Светлана Ивановна их оставила, расцеловала сына и, взяв под руку, повела к себе в номер.

— Ты приехал для организации семейного праздника? А потом вернешься за остальной гоп-компанией? — сияя довольной улыбкой, щебетала она в полной уверенности, что иного быть не может. — Но почему тогда у тебя кислый вид? — заметила она его состояние, и улыбка на ее лице погасла. — Возникли какие-то осложнения?