Однако подуставшему после буйного веселья в ресторане Цыгану тащиться ночью к себе не хотелось. «Как знать, может, сменит гнев на милость? Охочая же баба!» — мысленно усмехнулся он, а вслух дружеским тоном сказал:

— Вот еще! Мне и без этого с тобой хорошо, Настенька. Только давай попьем кофейку, чтобы успокоиться, — с улыбкой добавил он. — Думаю, и тебе это нужно.

Она быстро вскипятила чайник, достала с полки сахар и растворимый кофе и, когда сели друг против друга за маленький столик, неожиданно сказала:

— Все, Сашок! Отслужили мы Седому! Думаю, нам с ним больше не по пути. Ты со мной сейчас согласишься!

— Что-нибудь новое или опять к тебе пристает? — насторожился догадливый Цыган, окончательно трезвея. — Надо же! А в ресторане он так натурально миловался с нашей Галкой, что мне показалось даже, будто ты ревнуешь.

— Ну ты и скажешь! Было бы к кому ревновать. Эта Галка — пустое место, — презрительно бросила Настя. — Только и годится на то, чтобы лохам клофелин в водку подмешивать. А в постели толку от нее мало!

— А откуда ты знаешь? На пару работали? — решил подзавести ее Цыган.

— Еще чего! — со злостью фыркнула Настя, ибо чувства юмора у нее не было. — Сам же Седой так о ней отозвался.

— Значит, он все-таки не успокоился и к тебе снова лезет? — и без того смуглое лицо Цыгана стало темнее тучи.

— А ты думал, он тебе так меня и уступит? Он просто не захотел пока с тобой разбираться! — продолжала ему «пудрить мозги» Настя.

— Ну и падла! А уверял, что не будет встревать между нами, — Цыган стукнул по столу так, что подпрыгнули чашки и сахарница. — Теперь пусть молится Богу!

— Вот этого я и боялась! — сделала протестующий жест Настя. — Нет, Сашок, ты не должен марать об него руки! Я сама сделаю так, что он больше не будет нам помехой.

— Что, все же решила его заложить? — неодобрительно мотнул головой Цыган. — Ни к чему это стукачество. Замочат тебя, Настя, когда откроется. Потому что — западло, и даже я не смогу заступиться!

— Не беспокойся, Сашок! Я и не думаю доносить на него в ментовку, — хитро усмехнувшись, объяснила она ему свой замысел. — Я наведу на них с Костылем папашу и сына Юсуповых, и те их надолго упрячут в тюрягу!

Смышленый Цыган на лету усек суть ее идеи и умолк, размышляя. Очевидно, не все ему в ней понравилось, поскольку уже через пару минут угрюмо спросил:

— А не пилим мы с тобой сук, на котором сидим?

— Ты это о чем, Саш? Костыля и Седого пожалел? — вскинулась на него Настя. — Сам же хочешь обоих взять к ногтю!

— Это совсем другое! Неужто не понимаешь? — с досадой произнес Цыган и, как малому ребенку, ей объяснил: — Если я обоих замочу по-честному, то братва меня поймет, даже Проня. Будет вместо Седого он или другой, но кормушка-то сохранится! А если заложишь и будет суд — тогда всему делу конец!

— Ну и что? О чем жалеть-то? — пошла ва-банк Настя. — Седой или Проня, а все равно их дело для нас закончится тюрьмой! Много ли они тебе отстегивают, Сашок! Может, богатым стал? Я тебе говорю: нам с ними не по пути!

Видно, подобные мысли и раньше одолевали Цыгана, потому что он бросил на Настю любопытный взгляд и нетерпеливо предложил:

— Выкладывай наконец, что задумала! А то все ходишь вокруг да около.

«Вот он и готов, — обрадованно подумала Настя. — Пришла пора сказать ему все!» — и, как бы колеблясь, дипломатично произнесла:

— Не знаю, одобришь ли, Сашок, но мне кажется, что не стоит нам больше пахать на Седого и Проню. Короче: надо перейти под более сильное крыло!

— И к кому же ты лыжи навострила? — не выдержал любовник. — Надеюсь, у тебя к нему только деловой интерес? — ревниво добавил он.

— К Калите — Ивану Ремизову, у которого ты два года был водилой, — ошеломила его Настя. — Надеюсь, не станешь ревновать меня к старику? И что ты зря время теряешь у Седого? Может, проштрафился?

— Теперь понимаю, — успокоился Цыган и коротко объяснил: — Ушел от Ивана, потому что пришлось временно «лечь на дно». А потом меня подобрал Седой. Но Иван тогда еще не был Калитой! Теперь же согласен: наш шеф перед ним мелкота. У Ремизова наверху все схвачено!

Он немного подумал и несогласно покачал головой:

— Нет, уходить нам пока нельзя! Иван, конечно, меня возьмет, да и тебя тоже. Однако глупо так фрайернуться: отчалить, не получив свою долю зеленых за уже проделанное. Ты в своем уме, Настенька?