Он сделал небольшую паузу и стал перечислять.

— Начнем с самого вопиющего. Трое бездушных властолюбцев в одночасье разрушили великую державу, по крупицам, ценой большой крови, собранную нашими предками за тысячелетие. Их не смутило то, что они предали своих соотечественников, оказавшихся вдруг за границей, разбили сотни тысяч семей.

Взглянув на внука, чтобы проверить его реакцию, профессор продолжал:

— Теперь о пороках, которые вскрыла война в Чечне. Разве не предательство то, что сепаратистам оставили столько оружия? А не бессовестность и измена, когда за мзду через посты пропускали бандитов, а генералы продавали им военную технику, которая применялась потом против наших солдат?

Он снова прервался, ожидая реакции Петра, но тот молчал.

— И последний факт, переживая из-за которого, я, может, и заработал инфаркт. Случай с атомной подводной лодкой. Чем бы ни объясняли официально, людей не спасли потому, что кто-то из высоких чинов опасался либо выдать военные секреты, либо отвечать за потерю лучшей субмарины. Это ли не бездушный эгоизм, не предательство героев-подводников?

Разволновавшись, Степан Алексеевич шумно перевел дыхание и заключил:

— Все это, Петя, свидетельствует, что наше общество поражено, как никогда раньше, эгоизмом, бездушием и предательством. И виной этому — упущения в воспитании людей, по сути, провал педагогики! А как ему не быть, — поднял он глаза на внука, — когда наши учителя находятся в жалком положении, получая нищенскую зарплату? Молчишь? Значит, понимаешь, что я прав!

Петр сознавал, что в словах его деда много правды, но он преуспел в жизни и не был настроен ее критиковать. Чтобы покончить с этой неприятной темой и перейти к волнующей его проблеме, он мягко произнес:

— И все же зря ты так волнуешься. Побереги здоровье! Что ты один можешь сделать? Многие уже осознали, что страна пропадет, если наука будет в загоне. А я так давно это понял. Разве мало оказал помощи своей отрасли?

— Значит, повезло горнодобывающей промышленности, — полушутя ответил Степан Алексеевич. — Не больно-то гордись! И в твоем воспитании есть пробелы.

— Это какие же? — обиделся Петр. — И почему об этом я узнаю только сейчас?

— Не все делаешь для людей и общества, что можешь, — с упреком произнес профессор. — А не говорил потому, что не пришлось мне тебя воспитывать.

— Но у меня люди получают много больше, чем у других, и всем научным и учебным учреждениям нашей отрасли я помогаю, — с досадой возразил Петр. — Что же еще я должен сделать?

— А сам не можешь сообразить? — рассердился профессор. — Кто еще способен сейчас поддержать науку и искусство, как не вы, промышленники-толстосумы, если государство этого не делает? Получаете огромные доходы, а пожертвовать часть их на пользу общества не желаете!

Этот упрек показался Петру несправедливым.

— Кому надо — помогаю, но швыряться деньгами и подкармливать халявщиков не собираюсь! — резко ответил он. — Подачками делу не поможешь, а энергия и талант всегда пробьют себе дорогу!

— Не скажи! В истории достаточно обратных примеров, — уже более спокойно возразил Степан Алексеевич. — Но дело-то в другом. Ведь у нас и признанные таланты находятся в жалком положении. Почему их труд ценится так низко? Почему все блага должны доставаться удачливым бизнесменам? Это чревато, — с тревогой добавил он, — расколом в обществе и неизбежным взрывом!

«Ну вот, дед сел на своего конька, — уныло подумал Петр. — Так мне с ним не удастся поговорить о своем деле». Но все устроилось естественным образом: в дверях показалась, держа в руках полные сумки, его бабушка, Вера Петровна.

Несмотря на шесть с лишним десятков лет, Веру Петровну все еще можно было назвать привлекательной женщиной. Ее умеренная полнота при хорошем росте не портила природной статной осанки, седая голова была, как всегда, гладко причесана, а по-прежнему ясные серые глаза смотрели на мир спокойно и доброжелательно.

— А, Петенька? — радостно улыбнулась она, опуская сумки. — Как хорошо, что ты приехал! Я уже собиралась тебе звонить: очень волнуюсь за внучек!

— Ну и зря! С ними же новая няня, — поспешил успокоить ее Петр. — Она сразу поладила с обеими. Сестренки на нее не жалуются.

— Это меня и беспокоит, что новая и незнакомая, — озабоченно произнесла Вера Петровна, присаживаясь, чтобы передохнуть. — Кто такая, мы ведь толком так и не знаем. Ты же, Петя, без отца справок о ней не наводил? — с немым упреком взглянула она на внука.

Петр молча кивнул, и она продолжала:

— Говорит, что из Казахстана. А по-хорошему ли оттуда уехала? Нет ли за ней чего? Можно ли ей доверять дом и детей? Все это меня очень беспокоит!

— Так дело же сделано, бабуля! — недовольно проворчал Петр. — После драки кулаками не машут. Может, ты и права, но мне пришлось рискнуть. Подвела нас Даша. Если б немного повременила с больницей, Зину мы бы проверили.

— Ладно! Я с этой девушкой сама разберусь. Вот только дед еще немножечко окрепнет. — Вера Петровна с любовью посмотрела на мужа. — Он у нас молодец, быстро поправляется. Ты расскажи лучше о Дашеньке. Как у нее самочувствие, настроение?