Можно представить ее разочарование, когда вместо Петра, чтобы отвезти Олю и Надю в школу, приехал длинный и худой, как жердь, очкарик. Хотя он солидно выглядел и был хорошо одет, Настя долго ему не открывала и вряд ли впустила бы в дом, но в это время раздался звонок телефона.

— Доброе утро, Зиночка! — довольно сухо поприветствовал ее Петр. — Я говорю из своего офиса. У меня здесь с утра важное совещание, поэтому Олю и Надю в школу доставит мой друг Виктор Казаков. Девочки его знают. Может быть, — после небольшой паузы добавил он, — если меня задержат дела, он же сегодня привезет их домой.

«Все! Значит, моего сладкого Петеньку я сегодня не увижу, — со злой иронией подумала Настя, догадываясь об истинной причине его поведения. — Переживает, что изменил своей жене! Мальчик решил дать задний ход. Но никуда ты от меня не денешься, мой миленок!» Она впустила в квартиру Виктора, собрала девочек в школу и, закрывая за ними дверь, попросила его:

— Передайте Петру Михайловичу, чтобы позвонил мне, когда освободится. Скажите, что это важно. Возможно, мне срочно придется уехать.

Хитрый расчет Насти оказался верным. Не успела она прибрать в квартире, как позвонил Петр.

— Мне сказал Казаков, что ты просила позвонить. Что за срочное дело, Зина?

— Матери чего-то от меня понадобилось. Просит приехать, — нахально соврала Настя. — Вот не знаю, как быть. Наверное, придется, — голос ее притворно дрогнул, — взять расчет. Подвела я вас, Петр Михайлович? — изобразила она тихую грусть. — Ужас, как не хочется расставаться с девочками, — и, как бы забывшись, добавила интимным тоном: — И с тобой!

Как она и ожидала, Петр растерялся. Его не устраивало не только то, что вновь вставала проблема с сестрами. Он понял, что не готов расстаться с Зиной, ибо снова испытывал страстное желание насладиться интимной близостью с ней, и ему больно сознавать, что оно теперь не осуществится.

— Это так внезапно, Зина, что не знаю, как быть, — невнятно пробормотал он. — Давай лучше я приеду, и мы спокойно все обсудим.

— Хорошо, я согласна, Петр… Михайлович, — с интимным придыханием произнесла Настя, с трудом сдерживаясь, чтобы не выдать свое торжество. — Ты только не задерживайся, — уже откровенно подчеркивая их интимную связь, тихонько попросила она. — Буду с нетерпением ждать!

Само собой понятно, что, когда Петр приехал, никаких объяснений между ними не последовало. Настя встретила его в одном халатике, кроме которого на ней ничего не было. Он был распахнут, и ее соблазнительная нагота предстала перед «миленком» в полной красе.

— Пойдем я все объясню, — жарко поцеловав, только и сказала она, увлекая в спальню, где предусмотрительно была расстелена постель. Разумеется, после такого приема, Петр уже помышлял лишь о том, как поскорее заключить ее в свои объятия, и они не мешкая занялись тем, к чему стремились.

Петр целиком отдался своей новой страсти, теперь они встречались по два раза в день, как на Патриарших, так и в его квартире. Угрызения совести Петра больше не мучили: он убедил себя в том, что одной женщины для его темперамента мало. «Ну что же, ее ля ви, как говорят французы, — мысленно твердил он себе, чтобы успокоить совесть. — Пусть Даша меня извинит. От нее не убудет! Главное, чтобы ничего не знала и была спокойна».

Но по вечерам, когда ложился спать, на Петра все же нападала грусть и ему становилось жаль их большой чистой любви. Тогда он вспоминал все самое лучшее, что было между ним и Дашей, и ему было мучительно больно сознавать, что отныне все это утрачено навсегда.

— Неужели наша любовь уже кончилась и былое счастье не вернется? — с горечью шептал он засыпая. — Однако, как ни жаль, ничего вечного на свете нет!

Василий Савельевич Волошин, представительный мужчина с вьющейся рыжеватой шевелюрой и такой же курчавой бородкой, провожая жену в аэропорт, был недоволен, что Анна Федоровна не отправила Петру телеграмму, чтобы предупредить его о своем прилете. Известный защитник окружающий среды, идеалист, он считал непорядочным то, что она решила тайком устроить зятю унизительную проверку.

— Ты не права, Аня, — мягко выговаривал он ей, когда они ожидали начала регистрации рейса. — Это не дело — то, что ты затеяла! Вот увидишь: Петя очень обидится, когда узнает. Не честнее ли просто с ним поговорить и все выяснить?

— Как же, так он мне все и выложит начистоту, — возразила Анна Федоровна, убежденная в своей правоте. — Постарается успокоить, скроет истину! А нужно обязательно узнать, Васечка, так ли Петя к ней изменился на самом деле? Ведь дочь может и преувеличивать. Беременные часто зря нервничают.