— Да какие у меня претензии, Петенька? Это же я так, сгоряча, — попыталась исправить положение Настя. — Не бери в голову! Нам же хорошо вместе!

— Нет, Зина, к этому возврата нет! — твердо заявил Петр, стараясь казаться спокойным, так как все еще испытывал к ней страстное влечение. — Ты тогда вполне ясно выразила, о чем думаешь. Того, что хочешь, я дать тебе не могу!

— Вот, значит, как? Совесть мальчика заела? — не выдержав, сорвалась на крик Настя. — Стало жаль своей болявой женушки?

Но на Петра ее вспышка не произвела впечатления.

— Не надо скандалить, Зина! — спокойно попросил он. — Это ни к чему нас не приведет. Того, что было, уже не вернуть. Нам ведь хорошо было вместе? Так давай же не будем ссориться!

— Ты хочешь все забыть, а я не собираюсь! — яростно выкрикнула Настя. — И не надейся, что останусь у вас после этого!

— Ну что же, делай, как хочешь, — холодно произнес Петр и, повернувшись, чтобы уйти, требовательно добавил: — Но в любом случае не будем больше говорить на эту тему!

— Значит так — попользовался мной, а теперь — под зад коленкой? — истерично крикнула ему вслед Настя. — Ну смотри! Ты еще об этом пожалеешь!

Не обращая внимания на ее вопли и проклятия, Петр вышел, а разъяренная Настя еще долго бегала по квартире, швыряя все, что попадало под руку, вымещая таким образом свою боль и досаду. «Да что же со мной происходит на самом-то деле? — поразилась она, немного придя в себя. — Может, свет клином сошелся на этом сосунке? Чем же он меня так околдовал?» — спрашивала она себя и не находила ответа. Ей было невдомек, что секрет волшебной власти этого «сосунка» заключался в его врожденном преклонении перед Женщиной.

Вот в таком жутком состоянии и застал Настю телефонный звонок Цыгана.

— Отчего у тебя голос какой-то кислый? — удивился он, привыкший к тому, что она всегда самоуверенная и дерзкая. — Болеешь, что ли?

— Да не больна я, Сашка, просто настроение паршивое, — неожиданно тепло отозвалась Настя, чем еще больше его поразила. — Никому-то я не нужна, никто меня не любит!

— Это как же так? А про меня забыла? — с жаром возразил Цыган. — Не говорю уже о нашем атамане, у которого я тебя никак отбить не могу.

— Значит, плохо стараешься, — многообещающе произнесла Настя, чем сразила его наповал. Ее вдруг неудержимо потянуло к красавцу Цыгану, страстно захотелось найти утешение в его объятиях. «Петя потерян, и Василий мне уже не опора, — мысленно решила она. — Сашка — вот кто меня в случае чего сможет от него защитить. Больше некому!» И со всей нежностью, на какую была способна, призывно добавила: — Ты бы приехал! Очень хочется тебя видеть.

— А разве к тебе можно? Не зашухерят? — даже растерялся от такой приятной неожиданности Цыган. — Соседи не настучат хозяевам?

— Да не бойся ты! — с досадой бросила Настя. — Мне здесь оставаться-то всего несколько дней. Ты же что-то хотел передать? Вот и совместишь полезное с приятным, — цинично рассмеялась она. К ней уже вернулась прежняя наглость.

— Тогда через полчаса буду! Адрес знаю, — не скрывая охватившей его буйной радости, пообещал Цыган и добавил горячим шепотом: — Встречай в чем мать родила!

Ожидающее ее новое интимное приключение как рукой сняло с Насти нервный стресс. К тому моменту, когда прибыл Цыган, она уже успела принять душ и разобрать хозяйскую постель. Увидев предмет своих давних мечтаний в одном прозрачном халатике, сквозь который просвечивает голое тело, Сашка с ходу весело заявил:

— Давай, Настенька, сначала займемся приятным делом, а полезное оставим на потом!

Небрежно сбросив с себя кожаную куртку, рослый и сильный красавец сгреб ее в охапку и легко, как пушинку, на руках отнес в спальню, дверь в которую была широко распахнута. Там он аккуратно положил свою ношу на постель, быстро скинул с себя одежду и заключил Настю в свои мощные объятия. Цыган знал по опыту групповух, что не уступает Седому, был уверен в своих силах, но ему хотелось превзойти своего соперника и, вопреки обыкновению, он повел с ней любовную игру.

Ища утешения после утренней неудачи, Настя действовала активно, но сравнение с Петром было не в пользу Цыгана, и это снижало наслаждение от секса. Однако ее новый любовник и, правда, не уступал Седому, и, чтобы укрепить их связь, она, вспомнив хитрости своей прежней «специальности», несколько раз искусно изобразила, что испытывает высшее удовольствие.

— Знаешь, Сашенька, чего я боюсь больше всего? — сказала она ему, ластясь, когда с блаженной улыбкой, он лежал рядом, отдыхая от бурного секса. — Это того, что когда Седой о нас с тобой узнает, — голос у нее дрогнул, — то он в своей манере затаится и отомстит внезапно — так, чтобы не смогли защититься. И конечно, сначала расправится со мной!