— Ты что же это делаешь, ублюдок? Не терпится выпотрошить? Как посмел?

— Да я… да мне… Костыль, — пролепетал Хирург, у которого душа ушла в пятки, — сказал, что можно. Мол, Седой разрешил! — добавил он окрепшим голосом, так как говорил правду.

— Вот, значит, как, — беря себя в руки, бросил Проня. — Ну ладно! Мы с Седым разберемся! И если врешь — готовь белые тапочки!

Он подошел к Наденьке, которая продолжала лежать, испуганно тараща глаза и понимая лишь, что взрослые дяди из-за чего-то ссорятся.

— Пойдем со мной, девочка! — сказал, с трудом изобразив на лице умильную улыбку. — Я отведу тебя к твоей сестре.

Хирург услужливо кинулся, чтобы помочь ему снять Надю с хирургического стола, но Пронин остановил его резким движением руки.

— Сам управлюсь, — бросил, словно выплюнул, презрительно глядя на потрошителя. — Вряд ли мы с тобой теперь поладим!

Он обхватил Наденьку маленькими жилистыми ручками и легко поставил на пол. Потом сам же помог ей надеть платье, причесал и повел попрощаться с сестрой.

— Вот, что я сочинил, — сказал на следующий день Пронин, протягивая Седому листок бумаги, на котором было начертано всего несколько строк — текст ультиматума похитителей. — Пора уже передать это Юсуповым. Видеокассета готова, и ее можно им предъявить.

— А сможет ли богатый сынок собрать так быстро пол-лимона зелени налом? — усомнился главарь, пробежав написанное глазами. — И вообще, есть ли у него столько?

— Есть и втрое больше! — уверенно ответил Проня. — Я навел справки. Ничуть не сомневаюсь, что и нал они уже для нас приготовили, — усмехнулся он. — Ведь не дурные и ждут не дождутся, когда предъявим им требования.

Седой с уважением посмотрел на своего хитроумного помощника и, вернув ему бумагу, одобрительно произнес:

— Добро! Звони этому молокососу и назначай встречу. Вот, только сомневаюсь, согласятся они послать с выкупом мамашу? Она вроде бы еще в Ялте?

— Прилетит! Все бросит ради своих дочек, — заверил его Проня. — Ну а если найдут кого-нибудь еще, то какая нам разница?

— Нет! На это соглашаться нельзя! — категорически возразил Седой. — Либо она, либо другая близкая родственница, чтобы они не сделали подставу!

— В этом ты прав, Василий, — согласился с ним Пронин. — Так я им и скажу!

— Ну а кого ты решил послать на встречу с этой бабой? — спросил у него главарь. — Кого-нибудь из наших бывших спецназовцев?

— Таких, чтобы отбились от кого угодно, у нас хватает. А вот чтобы ловко и быстро карабкались по стенам — кот наплакал, — посетовал Проня. — Я говорил с каждым, и никто толком этого не умеет, хотя их специально обучали. Может, поручим забрать бабки Костылю? — вопросительно посмотрел он на шефа. — Или ты ему не доверяешь?

— Бабки-то ему доверить можно. Я и сам хотел предложить, чтобы мы их временно схоронили в сейфе у его Катерины, — раздумчиво протянул Седой. — И подготовка у него для этого есть: геологом был, по скалам лазил!

— Ну так что: поручим? — осторожно спросил Проня, зная ненависть главаря к их мокрушнику. — Между прочим, он сам напрашивался.

— Не хотелось бы, — поморщившись, признался Седой. От верного помощника у него секретов не было. — Это укрепит его авторитет среди братвы и помешает мне его убрать! Тебе ясно?

Они оба немного помолчали, размышляя, но затем Пронин, видимо, не найдя другого решения, осторожно сказал:

— Думаю, придется на это пойти, Василий. Бабки слишком большие, чтобы ими рисковать! А Костыль справится. И отобьется в случае чего и по стене мигом вскарабкается. Если же он подведет, — его узкие глазки хитро блеснули, — мы натравим на него братву и замочим, даже в тюряге.

Пронин знал, как убедить своего главаря! Седой одобрительно хмыкнул и, внешне не выказывая своих эмоций, с важным видом бросил:

— Пожалуй, так и сделаем. Ты просто у нас, как шахматист, Проня, — похвалил подельника. — Рассчитываешь все на несколько ходов вперед!

В этот же день в офисе у Петра Юсупова раздался телефонной звонок, и тонкий голос попросил связать его с руководителем концерна.

— А кто его спрашивает? Представьтесь, пожалуйста, — отвечала телефонистка.