– Очень плохо – они не смогли продавить их охрану.

Внезапно там, куда они смотрели, возник очень яркий бело-синий источник света. Благодаря ему древняя увидела, что атар сильно отличаются между собой. Одна из них была явно выше, а обычно чёрная для атар радужка глаз у неё была чёрно-синего цвета. Синий свет отразился в её глазах ярким льдом, наполнив их потусторонним светом. Узкие, хищные черты лица. Жрица нервно схватилась за рукоять короткого меча, висящего в ножнах на поясе. Даже это неконтролируемое движение было плавным, гибким и точным. Её соседка удивила Аэриснитари не меньше, и в первую очередь цветом своих волос – они были точь-в-точь как у светлых эльдаров. Внезапно полыхнуло жёлтым. Синеглазая резко выдохнула:

– Владыка!

Её возглас заглушил оттянутый звук взрыва.

– Нужно убить иллитидов, иначе портал не закроется! – зашипел Атере.

– Ещё один лезет! – В ответ донёсся далёкий хруст. – Пополам разрезало!

Синий свет исчез, оставив лишь жёлтый.

– Зря они так. Владыка, если разойдётся, размажет их в жирный пепел. – Лицо жрицы на секунду осветила ярко-алая вспышка, и до Аэриснитари снова донёсся звук далёкого взрыва.

Золотоволосая жрица хмыкнула и прокомментировала:

– Владыка в своём репертуаре.

Синеглазая собеседница толкнула её и указала куда-то рукой:

– Смотри! Прорываются!

Золотоволосая чуть искривила свои полные губы, выражая презрение, и ответила:

– Бегут? Бегите-бегите – владыке же легче… А вас мы всё равно достанем.

Не в силах больше сдерживать свой интерес, Аэриснитари соскочила со своего ложа, отметив наличие одежды и сильно посечённых доспехов. Память услужливо выбросила фрагменты боя на улицах – огонь, застрявшую в защитной полусфере раскалённую косу, последовавший взрыв, боль, возникшее рядом с ней пламя, забытьё. Отдельные фрагменты жизни пронеслись перед её взором. Воспоминания последних дней, словно ключик, открыли всё, что произошло за эти восемьдесят с лишним лет: плен, бессилие, боль, пытки, беременность, пустота под сердцем… Но добили её всплывший в памяти образ черноволосой дочери, сожранной на её глазах живьём Эрруу, и пытки, которым она подвергала свою сестру. Аэриснитари почувствовала жуткую слабость и упала на колени, закрыв лицо ладонями. Ощущение реальности вернуло прикосновение руки Атере и далёкий, такой знакомый боевой клич, почти молитва Элтруун – её голос древняя узнала бы и через тысячу лет:

– Да не убоимся мы Предвечной Тьмы, и примет она нас, как мать! Да станем же мы её разящей плетью! И сокрушим врагов нашего народа! Вперёд!

Атере обнял её. Его мягкий голос звучал успокаивающе:

– Всё в порядке, мама. Всё будет хорошо.

Он сказал ещё что-то умиротворяющее, но его тихие слова утонули в грохоте далёкого взрыва.

Рядом раздался радостный возглас пары атар. Пальцы рук сами сжались в кулаки. Древняя собрала всю свою могучую волю и сумела успокоиться, спрятав эмоции. Аэриснитари глубоко вдохнула и сказала:

– Я уже в порядке. Что здесь происходит?

Атере помог ей подняться и, не отвечая, подвёл к выходу из помещения. И только тогда, явив ей развалины ненавистного города и кипящую битву на её границе, торжественно произнёс:

– Ишакши пал. Мы побеждаем.

С немалым удивлением осматривая поле боя, Аэриснитари не могла не увидеть объятую ярким пламенем фигуру, медленно машущую большими огненными крыльями.

– Это кто?

– Ашерас, сын Таенори. Длань богини. Перерождённый. Как ты, мама, можешь видеть, у него абсолютная власть над Стихией Огня. Его душа сплавлена воедино с элементалем этой Стихии. Чрезвычайно силён и властен. Он тебе понравится, я уверен. – Атере усмехнулся.

– А это? – Древняя кивнула на мелькающих то тут, то там странных атар.

– Когда Великие Дома попытались убить Ашераса, богиня возвысила их посланцев, сделав из атретасов Кхитана атар нашего Дома. Они поклоняются Ашерасу, как богу, и беспрекословно ему подчиняются. Величают его владыкой, впрочем, как и все остальные…

– Да… – Аэриснитари ещё раз посмотрела на парящего над полем боя атар.

– Богиня послала его вытащить Эльвиаран, и он с успехом выполнил свою задачу. Да! Если тебя интересует: Ашерас убил Эрруу.

– Он спас мою сестру? Где она? – Голос древней дрогнул.

– В соседней комнате.

– Мне нужно её видеть.

Атере вздохнул:

– Идём. Приготовься – она сильно изуродована и истощена. Если бы Эльвиаран не была атар, то мы не смогли бы её спасти. Ашерас перелил ей свою кровь, поэтому прогнозы о её выздоровлении положительные. Сейчас обращённые атар поддерживают её своей силой и тоже переливают свою кровь.

Атар с золотистыми волосами, за секунду ощупав своими терами обоих посетителей, беспрепятственно пропустили их внутрь. Но только у Аэристнитари мелькнула мысль о том, что охрана жидковата, как, переступив порог, обнаружила в комнате по обеим сторонам от входа ещё пару жриц с льдистыми глазами. Они маскировали свои ауры до такой степени, что обнаружить их можно было лишь визуально, буквально уткнувшись в них носом. А это было очень неприятно. Во-первых, из-за одного из правил маскировки, вещавшего, что маскировка может быть эффективной тогда, когда прячущийся сильнее ищущего. Во-вторых, их было две. Две великие жрицы, каждая из которых была сильнее девятисотлетней атар. Не намного, но сильнее…

Всё это пронеслось в голове Аэриснитари за долю секунды. А потом она пересеклась взглядом с той жрицей, что была справа. И вот здесь таилось «в-третьих». Глядя в льдистые глаза атар, древняя практически не увидела эмоций. Никакого намёка на подобострастие, покорность, нерешительность или страх… Лишь вера в свои силы.

Аэриснитари отвлёк голос сына:

– Мама?

На узкой кровати лежала замотанная в синие шёлковые бинты, расшитые символами И’си’тора, её сестра, Эльвиаран.

Взглянув на неё, Аэриснитари почувствовала, как её ноги стали ватными. На неслушающихся ногах она подошла к кровати и опустилась на колени. Пересилив себя, дотронулась до забинтованного тела и с трудом заставила себя произнести: