Мелита замерла. Ей вспомнилось, как мистер Фаркер, если это был он, подмигнул ей, выходя из гостиной.

Но тут она вспомнила, что в ее обязанности входит воспитывать эту необычную девочку, и она неуверенно сказала:

— Мне кажется… вам не следует говорить так о вашей бабушке.

— А почему нет, если это правда? — спросила леди Беттина. — Папа всегда говорит, что он ненавидит и презирает лгунов, но это он, конечно, говорит про этих глупых жеманниц, которые льстят ему и готовы сказать что угодно, лишь бы привлечь его внимание.

Мелита смотрела на леди Беттину, широко раскрыв глаза. Как будто читая ее мысли, девочка спросила:

— Вы уже видели моего папу?

Мелита кивнула.

— Когда?

— Когда я приехала… Он был очень сердит на одного грума.

— Он, наверно, вас напугал. Он всегда пугает таких робких особ, как вы, — сообщила девочка.

Мелита ничего не ответила, и леди Беттина продолжала:

— Я его не боюсь теперь… почти не боюсь, — поправилась она. — Но на прислугу он наводит ужас, хотя так и надо этим бездельникам. Только и делают, что сплетничают. Няня говорила: «Они обезьянничают господ».

— А ваша няня еще живет с вами?

Последовало продолжительное молчание. Беттина снова сердито насупилась.

— Ее отослали, — сказала она с раздражением. — Няня уже умерла, и они пытались мне внушить, что ее Господь взял к себе, но ведь я знаю, что ее просто закопали в землю!

— Вы, наверно, тоскуете по ней, — мягко сказала Мелита. — Как и я… по папе и маме.

— Бабушка говорила мне, что ваши родители умерли. Почему? — с любопытством спросила она.

— Произошел несчастный случай, — ответила Мелита.

Голос у нее прервался. Ей было слишком больно говорить об этом.

Леди Беттина сделала к ней шаг, как будто желая прикоснуться к ней, но остановилась.

— Что толку плакать, мертвых не вернешь, — сказала она печально. — Но я никогда не прощу бабушке, что она отослала мою няню. За это я их и ненавижу, ее и папу! Они оба чудовища! — Губы девочки искривила гневная усмешка.

— Так нельзя говорить о своих близких, — возразила Мелита. — Я уверена, будь здесь ваша няня, она бы не хотела слышать такое.

— Но именно потому, что ее здесь нет, я и говорю, что хочу, и делаю, что хочу! — заявила Беттина. — Бабушка говорит, что леди так не ведут себя, а я и не желаю быть леди, если все они похожи на нее.

Появление лакея с чайным подносом избавило Мелиту от необходимости отвечать.

После всего того, что она уже видела в Сэрл-Парке, Мелиту не удивили ни чайник, ни поднос из чистого серебра, ни чашка из коллекционного фарфора.

— Благодарю вас… благодарю, — сказала Мелита, когда лакей поставил поднос на стол.

— Долго же вы провозились! — недовольно воскликнула леди Беттина. — А почему вы не принесли печенье?

— Мне никто не сказал, что вы приказали принести печенье, — обиженно возразил лакей.

— Так ступайте за ним сейчас же! — приказала леди Беттина.

— Нет, нет, — поспешно сказала Мелита, — я хотела только чаю.

— Ему полезно немного побегать, — с пренебрежением откликнулась леди Беттина, когда лакей удалился. — Считается, что он прислуживает мне, а он уже разжирел от безделья.

— Вам и без моего напоминания известно, что так говорить нельзя, — осуждающе произнесла Мелита.

— А почему? — спросила леди Беттина, и в ее тоне снова прозвучало раздражение.

— Потому что это… некрасиво, — ответила Мелита, наливая себе чаю. — До встречи с вами мне казалось, что этот дом самый безобразный из тех, что я когда-либо видела.

— Безобразный? — искренне изумилась леди Беттина. — Но все говорят, что это самый красивый, самый великолепный, самый роскошный дворец в Англии!

— Мой дом только вдвое больше этой комнаты, — сказала Мелита, — но он прекрасен, потому что люди, которые жили в нем, — мои родители — поселили в нем любовь! Он всегда казался мне полным радости и солнечного света.

— Какие странные вещи вы говорите! — фыркнула девочка.

— Но если вы только задумаетесь над этим, то поймете, что так оно и есть. Когда люди добры и не говорят и не делают ничего плохого, они всегда выглядят красивыми, каковы бы ни были черты их лица. Но если они злы и жестоки, они безобразны, и это меня пугает.