– Великий царь!
– быстро вошел в залу Борак.- Внизу ждет гонец из Пантикапея. Какие-то важные вести.

Мелета вышла.

Агаэт с Годейрой остались одни.

– Я не стал говорить при тебе царю - гонец привез худые вести. На Боспор Левкон ведет большое войско,- сказал Агаэт.

– Это не беда. Со мной две тысячи воительниц - они в Пантикапее. Да и Лоту мы не отпустим. Совет назначил ее полемархой Боспора. Дочери Фермоскиры еще покажут себя! В случае удачи мы посадим тебя на трон Боспора!

– А Перисад?

– Он будет у нас сборщиком налогов. Ты, надеюсь, подвинешься, чтобы дать мне на троне местечко рядом? Помнишь... Камыши?!

– Будет видно, храбрая Годейра. Трон еще прочно занят.

– Я возвращаюсь в Пантикапей! Оттуда в Горгип. Ты смотри за порядком здесь.

– Разыщи Перисада. Он тоже кинется в столицу.

Аргос пребывал в Горгипе в постоянных спорах с Атоссой. Та тоже говорила, что не подвластна Перисаду.

– Чего ты прыгаешь ради царя Боспора? Он гол, как сокол, что с него получишь. Я ведь знаю - это ты ободрал Кумир Девы и привез золото сюда.

– Ну и что? Ну и привез.

– Теперь отвези его обратно. И получишь вот такой мешок монет.- Атосса показала длинный, вроде чулка, кожаный мешок.

– Я не могу, пойми ты, старая,- упорствовал Аргос.- Этот кумир под рукой моей внучки, а она не едет в Фермоскиру.

– Твоя внучка отказалась от богини Ипполиты, ей не нужен этот кумир.

– Еще как нужен,- твердил старый моряк.- Мы из этого золота отчеканим либо Артемиду, либо Тиргатао.

– А я подниму храмовых копейщиц и тебя посажу на кол.

– Завтра приведет сюда воительниц Лота и тебя отдадим керкетам на потеху, ты, надеюсь, не забыла, что Лота моя дочь, а богиня Тиргатао - внучка.

– Козлобородый пан... Тоже мне, святое семейство!

На этом споры кончились.

Лота и Беата одинаково не любили Атоссу и как только появились в Горгипе, предложили старой жрице вытряхиваться из дворца Годейры, заявив, что сама царица скоро приедет в город. Это же подтвердил и приехавший чуть раньше Борак.

Атосса поняла, что тут она больше властвовать не сможет и стала спешно готовиться к походу на Фермодонт. Но туда нельзя было являться без Кумира Девы. И она решила уговорить Борака. Тут хитроумный Борак придумал план. Он пришел к Аргосу и сказал:

– Атосса просила меня выкрасть из храма какое-то золото и увезти его морем в Фермоскиру.

– И меня просила. Но я отказался. И ты откажись. Ты слышал про Кумир Девы? Так вот это он.

– Старая баба жадна, как Медуза Горгона. Она уговорит других, и золото украдут.

– Что ты предлагаешь?

– Твое судно стоит без дела. Давай погрузим тайно на него Кумир и...

– И разделим золото, ты хочешь сказать?

– Нет. Если это богиня, то ее надо отвезти в Гермонассу, к Тиргатао. Она сейчас, я полагаю, там.

– У Атоссы полно храмовых амазонок. Они поднимут такой шум...

– Скажем, что кумир везем на Фермодонт, куда и надо.

– Она поверит? При такой куче золота я бы не поверил и самому себе.

– Я бы тоже. Но мы предложим ей посадить на весла вместо твоих моряков храмовых амазонок, да еще и охрану. С такой силой она решится. Иного выхода ей не будет. А ночью они не поймут, куда идут - в Фермоскиру или в Фанагорию.

– Надо подумать. Завтра я скажу тебе.

С тяжелым сердцем шел на это дело старый Аргос. Уж очень ему хотелось сделать внучке приятное. Самому ему золото было не нужно, да и Мелете тоже. Но водрузить в храме Синдики золотой Кумир Артемиды - это деду было приятно. И он постучался в ворота храма. Ему открыла Атосса. Борак уже крутился около кумира, но за дело приниматься не решался. Аргос одел фартук, поплевал на ладони и взял клещи. Потом в пригороде разыскали старый сундук, в котором привезли пластины из Фермоскиры, снова погрузили золото туда, и Атосса с двумя храмовыми унесла его на берег. Осенние ночи длинны и темны - в трюмы унесены запасы на дорогу: сушеное мясо и рыба, пресная вода.

Наконец пришло время отчаливать. Храмовые сели за весла, Атосса и Борак спустились в кубрик, Аргос пошел к кормилу. Он сел на скамейку, положил руки на рычаг кормила и вздрогнул. Он почувствовал что-то неладное.

– Борак!

– Не кричи, Аргос. Ты разбудишь весь город,- Борак стоял за спиной кормчего.

– Это не мой «Арго»!

– Какая разница!
– крикнул Борак и накинул на шею Аргоса удавку.

Кормчий упал. Подскочили четверо храмовых и связали моряка. Когда он пришел в себя, Борак уж двигал кормило.

– Ты же не знаешь куда плыть, обрубок ослиного хвоста.

– А нам недалеко,- спокойно сказал Борак.

Трещали веревки, могучий Аргос пытался освободиться, кричал, ругался, но ничего сделать не мог. Скоро исчезли огни города, и Борак бросил руль. Вышла из кубрика Атосса. Она тоже не понимала происходящего:

– Почему ты сделал это? Ты и в самом деле не знаешь, куда плыть.

– Приехали. По-моему, наша посудина тонет. Надо проверить днище.

Борак сбросил куртку и спрыгнул в ледяную воду. Нырнув, нащупал выпиленную доску, оторвал смолу и ударил ногами в склейку. Доска выскочила, всплыла на поверхность. В трюм с шумом хлынула вода.