— Я пойду, спасибо вам.

Морэн какое-то время смотрел на гостью: на ее лицо, волосы, одежду. Потом, после некоторых раздумий, предложил:

— У меня есть душ. Сходите, если хотите. И прежде чем пойдете, не мешало бы просушить вещи — ночь будет холодной.

Марика кивнула с такой глупой счастливой улыбкой на лице, что Майк нехотя улыбнулся в ответ.

— Тогда посидите. Схожу за полотенцем.

Шампунь пах сандалом, дубовой корой и теми нотками, которые в рекламе принято называть «спортивным адреналином». Мужской шампунь. Марике было плевать. Главное, что он пенился, мылился и смывал грязь.

Борясь с чувством вины, она втерла его в волосы целых три раза.

Горячая вода, пар, ощущение чистоты — вот где настоящий рай. Пахучее мыло, жесткая губка, царапающая кожу до красноты, и пушистое чистое полотенце. День удался.

Плескаясь в чужой ванной, словно довольный енот, она поймала себя на мысли, что снова напевает себе под нос.

Закончив принимать душ, достала из рюкзака нижнее белье и принялась его перестирывать. Грешно упускать такую возможность. Не найдет, где просушить сейчас, раскидает на ночь по пологу палатки, делов-то. Зато есть мыло, в ее руках настоящее ароматное мыло — хвала Создателю!

Зеркало запотело; под потолком клубился пар; с мокрых (чистых) волос стекала вода. Намыливая носки, Марика счастливо улыбнулась.

— Я чувствую, что жадина внутри меня осталась, понимаете? Несмотря ни на что. Та часть, которая все еще желает денег и желает их сильно. И, кажется, я смогу, я сделаю все иначе, я получу эту гору золота и останусь человеком, не пойду по головам, не начну предавать, не стану… — Последнее слово не далось легко, и Марика выплюнула его словно ядовитый шип: — Мегерой.

Майк, сбросивший куртку, аккуратно складывал на сыром костровище шалашик из сухих поленьев.

Дождь кончился. Редкие капли стекали с навеса в образовавшиеся на земле лужи. По особенному мягко и «тактично» выплыло из-за облаков солнце; лес с готовностью расцвел в его закатных лучах тысячами искорок.

— Не верьте фразе: «Предупрежден — значит вооружен». Это верно лишь отчасти. Трудная работа начинается не тогда, когда вы получаете желаемое, а когда вы начинаете себя готовить к его получению. Свалившаяся с неба «манна» не дар, а проклятье для негармоничного человека. Даже если ему заранее покажут, что может произойти в будущем, он все равно продолжит надеяться, что сумеет обойти «самого себя» и те препятствия, что увидел. Это иллюзия. Вы, конечно, можете не верить, но это так.

— Я верю. Вот только что же получается… — Марика поерзала на пеньке, глядя, как «сушняк», занявшись от пламени спички, начал чадить. — Пока не станешь готов, то и просить нельзя?

— Почему нельзя? Можно. Просите.

«Угу, просите, если хотите. Себе на “радость”», — она поняла, что он хотел сказать, и умолкла.

Покачивалась на ветру развешанная на веревке одежда — две палки и крепкая леска, удобно. Видимо, хозяин и сам сушил здесь выстиранные вещи.

Костер занялся. Проводник поднялся и отряхнул руки.

— Я схожу в дом, принесу колбасы — это все, что у меня есть с собой. Основная еда хранится в другом домике, том, что выше в горах. Этот я называю «летним». Подождете?

— Конечно. — Марика, смущенная вежливым к себе отношением, покосилась на рюкзак. Ей вдруг тоже захотелось чем-то поделиться. — У меня ведь есть котелок, может, смогу угостить вас кофе?

— Хорошо. Тогда принесу кружки. — Мужчина кивнул и направился к крыльцу.

Марика непроизвольно залюбовалась крепкой высокой фигурой в джинсах и тяжелых ботинках. После того, как Майк скрылся в дверях, огляделась вокруг и глубоко втянула аромат свежести и мокрой листвы.

Хорошо. Красиво. Маленький домик на поляне в чаще, костер, приятный собеседник и минута покоя. Похоже на сказку. Или маленькую передышку перед новой дорогой, перед очередным рывком в неизвестность.

Потрескивали сучья; ветер играл с дымком: то кидал его в сторону сохнущей толстовки, то уносил в сторону дома. Покачивался подвешенный на плетеных веревках у верандной балки белый цветочный горшок; радостно побалтывались вместе с ним два оранжевых цветка.

Марика нагнулась к рюкзаку и расстегнула замок.

Он улыбался хорошо — широко, открыто, искренне. Чуть с насмешкой, но по-доброму.

— Вы хотите, чтобы я из дома всю посуду сюда перенес? У нас тут же компот с ягодами, чай черный, зеленый, сок яблочный, что-то с клюквой, чарка с вином, а теперь еще и водка. Ладно, схожу за стопками.

Она от стыда пошла пятнами.

— Да я не знаю, что с ним случилось! Не горшок, а шутник какой-то! Раньше попросишь кофе, будет тебе кофе, а сегодня просто беда, сами видите. Наверное, я волнуюсь.