«Хорошо. Проводник через Средний мир — это дикий кот».

— Что?! — Какое-то время Марика смотрела на темную поверхность зеркала, вновь и вновь перечитывая ответ, затем медленно перевела взгляд на сервала. — Арви?

«Да. Арви».

Желтое ухо-локатор повернулось в ее сторону; дернулся кончик пятнистого хвоста.

— Так со мной все это время был проводник? А я думала, голодный проглот, полюбивший халявную еду.

«Арви — дикий кот. И проводник».

Она прочитала всплывшие слова и удивленно спросила:

— Так я должна его попросить показать дорогу?

«Да».

— Ну, хорошо…

В который раз нахлынуло чувство растерянности — просить о чем-то кота? Хотя тотемов просила, котелок просила, почему бы и кота не попросить?

— Арви… — Голос внезапно охрип, как часто случалось при приступах смущения, пришлось прочистить горло. Кот неторопливо повернул голову и посмотрел на нее желтыми глазами с вертикальными зрачками. — Арви, ты мог бы показать дорогу вниз?

Она бы не поверила, если бы самолично не увидела этого во второй раз — сервал кивнул.

Расположись они в центре поляны вместе с остальными; ее уход не остался бы незамеченным, а так удалось сняться с места тихо и практически бесшумно.

Кот, не особенно выбирая дорогу, бежал впереди, а паровозом дышащая Марика с рюкзаком за плечами и повязанной на талии толстовкой пыхтела позади; перепрыгивала через поваленные трухлявые бревна, спотыкалась на невидимых в траве кочках и изо всех сил старалась не упустить из вида кончик желтого хвоста.

— Слушай, а помедленнее никак? Я так и не пообедала, и у меня не четыре лапы!

Сервал мольбам не внимал — трусил с прежней скоростью и даже не оборачивался.

Если справа чаща удивляла густотой запутавшейся друг в друге растительности, то слева, там, где начинался обрыв, резко редела. Марика так и не рискнула приблизиться к отвесному краю, вдоль которого они двигались.

Поляна за спиной отдалялась. Интересно, предпримут ли новые попытки поисков оставшиеся на ней люди? Заметят ли их исчезновение? И что впереди найдут они сами: мост, упомянутые крылья, выгравированное на камне заклятие — прочитай и окажешься внизу? Нет, это вряд ли. Но если сервал и вправду проводник, значит, к чему-то полезному они так или иначе придут.

Несколько минут спустя Марика лежала, свесившись головой с обрыва, и все никак не могла унять бешено колотящееся от страха сердце.

Неужели придется идти вниз по «этому»?

Спуск, к которому привел Арви, напоминал приделанные к лысому каменному отвесу, напоминающие козырьки от подъездов, ступени — пришпиленные в вертикальной горе горизонтальные плиты. Одни соединялись или почти соединялись между собой — можно перешагнуть, другие располагались на удалении друг от друга — только прыгать.

Прыгать. Вдоль отвеса. Над пропастью не менее километра глубиной, надеясь, что каменные ступени не отвалятся под приземлившимися подошвами ботинок.

Представляя собственные неуклюжие прыжки, Марика покрывалась холодным потом. А если не рассчитает? Что, если скорость разгона окажется выше, и она не успеет затормозить перед краем плиты? Если сорвется вниз? И тогда пиши пропало: будет, как и прежде, сидеть на ветке орел, а в кронах щебетать птахи, застынет в вышине звенящее синее небо с ползущем по нему изо дня в день солнцем, и только ее — Марики — здесь уже не будет. И, наверное, нигде не будет.

Это не телевизионное шоу «Проскочи через препятствия», и рядом нет команды медиков и страхового агента, а внизу — растянутой страховочной сетки или хотя бы бассейна, в который не так страшно падать.

Это лес. Чужое, никому не известное место, где никто тебя не найдет. Не будет искать. Это реальная жизнь и приделанные к скале неизвестно кем и непонятно как (вставлены в выдолбленные углубления?) плиты. Это место, где нет права на ошибку.

Не поднимаясь на ноги, Марика отползла от обрыва, перекатилась на спину и попыталась успокоить дыхание; над головой беззаботно раскинулась безоблачная лазурь; шуршал чащей спокойный дневной ветерок.

— Арви, я не смогу. Я туда не пойду.

Завалившийся на бок кот с незаинтересованным выражением на морде продолжил то же самое занятие, что и минуту, пять минут назад: с упоением вылизывать мохнатую лапу.

Стоит сказать об этом месте остальным или нет?

Полчаса спустя, не продвинувшись ни на метр вниз, Марика все еще задавалась этим вопросом.

С одной стороны, она никому ничего не должна — нет у них проводника, пусть выкручиваются, как хотят. Ведь Арви достался ей? Пусть поют хором молитвенные песни, танцуют ритуальные танцы, мастерят канаты или парашюты — какое ей дело? Ведь путь на Магии у каждого свой.