Я кашлянула:

— Так что ты хотела обсудить?

Она остановилась в тени дерева и обернулась ко мне:

— Я считаю, что нам с тобой нужно поговорить о Максоне.

— А что с ним такое?

Она помялась:

— В общем, я уже приготовилась проиграть. Думаю, мы все к этому приготовились, ну, разве что кроме Селесты. Это казалось очевидным. Ему была нужна ты. А потом случилась эта история с Марли, и все изменилось.

Я не знала, что сказать.

— То есть ты просто хочешь извиниться за то, что ты теперь на коне?

— Нет! — решительно отрезала она. — Ясно, что ты ему все еще небезразлична. Я же не слепая. Просто хочу сказать, что сейчас мы с тобой, возможно, в равном положении. Ты мне нравишься. Я считаю, что ты прекрасный человек, и не хочу, чтобы у нас испортились отношения, каким бы ни был исход.

— Значит, это…

Она сплела руки перед собой, пытаясь подобрать нужные слова.

— Это желание быть с тобой абсолютно честной относительно моих отношений с Максоном. И я надеюсь, что ты ответишь мне тем же.

Я скрестила руки на груди и задала тот единственный вопрос, который не давал мне покоя:

— Когда вы успели так сблизиться?

Ее взгляд стал мечтательным, и она принялась накручивать на палец прядь светло-каштановых волос.

— Пожалуй, сразу же после всех событий с Марли. Наверное, это прозвучит глупо, но я нарисовала для него открытку. Я всегда так делала дома, когда кому-то из моих друзей было грустно. В общем, ему это понравилось. Он сказал, что ему никто и никогда еще ничего не дарил.

Что? Ох. Вот это да. Неужели после всего того, что он для меня сделал, я ни разу в благодарность не сделала ничего для него?

— Он был так рад, что попросил меня немного посидеть с ним в его комнате и…

— Ты видела его комнату? — поразилась я.

— Да, а ты нет?

Мое молчание было красноречивее любого ответа.

— Ой, — смутилась Крисс. — Ну, в общем, ты не слишком много потеряла. Она довольно темная, в одном углу — стойка для ружей, а все стены завешаны картинами. Ничего особенного, — небрежно произнесла она. — В общем, после этого он начал заходить ко мне практически в любую свободную минуту. — Крисс покачала головой. — Все произошло как-то очень быстро.

Я вздохнула.

— Вообще-то, он, считай, сам сказал мне об этом, — призналась я. — Упомянул, что мы обе нужны ему здесь.

— Значит… — Она закусила губу. — Ты уверена, что до сих пор ему нравишься?

Разве Крисс и без меня не подозревала об этом? Ей что, нужно было услышать подтверждение из моих уст?

— Крисс, тебе в самом деле это надо?

— Да! Мне нужно понимать, каково мое положение. Я тоже расскажу тебе обо всем, что ты захочешь узнать. Да, решения принимаем не мы, но это не значит, что нужно барахтаться во всем этом вслепую.

Я сделала небольшой круг по полянке, пытаясь разобраться со своими мыслями. Вряд ли у меня хватило бы храбрости спросить Максона про Крисс. Я про себя-то могла говорить с ним с большим трудом. Однако меня упорно не покидало чувство, что я не обладаю всей информацией, чтобы можно было делать выводы о моем положении. Возможно, это был мой единственный шанс получить недостающие сведения.

— Уверена, что он хочет, чтобы я пока оставалась во дворце. Но, думаю, ты тоже нужна ему здесь.

— Я догадываюсь, — кивнула она.

— Вы с ним уже целовались? — не удержалась я.

Она застенчиво улыбнулась:

— Нет, но, думаю, он поцеловал бы меня, если бы я не попросила его не делать этого. В нашей семье существует что-то вроде традиции не целоваться до обручения. Иногда влюбленные устраивают вечеринку, на которой объявляют о дате свадьбы, и тогда первый поцелуй происходит у всех на глазах. Я тоже так хочу.

— Но он пытался?

— Нет, я рассказала ему об этом еще до того, как мы зашли в своих отношениях настолько далеко. Но он часто целует мне руки, и в щеку тоже, бывает. Это так мило, — разоткровенничалась она. — (Я кивнула, глядя себе под ноги.) — Погоди, — поколебавшись, спросила она. — А вы с ним разве целовались?

Меня очень тянуло похвастаться, что я была первой девушкой, с которой он целовался. Что когда мы целовались, время словно останавливалось.

— Вроде того. Это сложно объяснить, — уклонилась я от прямого ответа.

— Нет, не сложно, — поморщилась она. — Да или нет?

— В двух словах не скажешь.

— Америка, если ты не будешь честной, это просто пустая трата времени. Я предложила тебе откровенность в обмен на откровенность. Думала, для нас обеих лучше, если мы будем в дружеских отношениях.