Высокий темно-зеленый дракон, подергиваясь, смотрел на Базила.

— Ты слишком самоуверен, Смилгакс! Посмотри на мой хвост, думаешь, я не готов к схватке?

Базил задрал хвост, размахнулся булавой, подкинул ее в воздух и поймал в аккурат на пути вниз, не дав ей плюхнуться в пруд.

Смилгакс следил за ним горящими глазами. Когда Релкин бочком проходил мимо Смилгакса, тот развернулся и свирепо уставился на него. Релкин заметил беспричинную ярость во взгляде дракона. Он знал, что в Драконьем доме темно-зеленый находится под наблюдением после нескольких вспышек злобы. В последний раз он тяжело ранил своего драконопаса, сломав ему руку и плечо злым, бездумным ударом.

Релкин спокойно продолжал путь, не решаясь пуститься бегом, хотя и ощущал за спиной горячее дыхание Смилгакса. С недовольным трескучим шипением дракон развернулся и надменно прошествовал к своему стойлу.

Спустя час или около того Релкин был удивлен появлением в дверях их пристанища какого-то незнакомца. Это был человек средней комплекции, темноволосый, со сверкающими карими глазами и экстравагантными усами. Черный плащ его распахнулся, открывая алые панталоны и башмаки из ярко-зеленой кожи.

Базил спал на своей подстилке, и медленное посапывание эхом перекатывалось по стойлу.

— Приветствую, — легонько кивнув, сказал незнакомец и положил на пол черную кожаную сумку. — Позвольте представиться, я ветеринарный врач Херпенско, известный в Кадейне и Моншаго, знаменитый в Минуэнде и Карпенсаке. По сути дела, я лечил пациентов во всех южных городах. Здесь, в Марнери, я навещал друзей, и когда услышал, что есть дракон, потерявший кончик хвоста, то решил, что должен его осмотреть.

Релкин рассердился, сразу же невзлюбив этого парня.

— Мой дракон вполне здоров и отдыхает, так что, боюсь, вы зря потратили время.

— О, время будет потрачено с пользой, поверьте. Между прочим, некоторое время я совсем не занимался драконами, поэтому мне необходимо кое-что освежить в памяти. Я даже не потребую никакой платы. Чем не благородное предложение?

Незнакомец быстро прошел внутрь стойла и остановился перед хвостом дракона.

— Какой странный кончик для драконьего хвоста. Не могу представить, каким же образом он так вылечился.

Релкин вскочил с койки, рука его скользнула к ножу у пояса.

— Прошу вас, говорите потише. Мой дракон спит, сегодня ему нужен хороший отдых. Завтра — день финальных соревнований, и ему потребуется вся его сила.

Так что, если не возражаете, я должен просить вас немедленно уйти. В любом случае, посторонним сюда нельзя.

— Это ты так считаешь, — пробормотал незнакомец и вдруг странно пожал плечами и взмахнул длинными пальцами перед лицом Релкина. Релкин поперхнулся.

Он обнаружил, что ему трудно дышать.

Он выхватил нож, замахнулся на посетителя, но промазал.

Затем мужчина сжал ему горло рукой, прижимая к лицу подушечку, пропитанную чем-то пахучим.

Релкин попробовал сопротивляться, но, когда сделал вдох, все вокруг начало удаляться. Сопротивление ослабло.

Незнакомец стоял перед ним. Нож он отбросил в сторону и что-то теперь говорил низким и грубым голосом.

Казалось, будто грудь Релкина сжало тисками — мальчик судорожно глотнул воздуха, а потом все исчезло.

Окончательно одурманенный, Релкин поднялся на ноги и побрел в коридор. Там он остановился, тупо уставившись вдоль ряда дверей и стойл. Вдалеке мальчишки драконопасы гоняли у ворот Драконьего двора мяч. Релкин смотрел на них и гадал: кто же это такие?

Тем временем незнакомец вернулся к своей сумке и вытащил оттуда красный мешочек. Он взрезал его ножом и достал ярко-зеленый плод, который положил прямо перед Базилом на пол. За секунду плод увял и сморщился. Незнакомец произнес несколько магических слов, и колдовство было закончено.

Он захихикал, поднял сумку и вышел из стойла. Пройдя мимо потерявшего разум Релкина, разглядывающего свое отражение в бочонке с дождевой водой, он выскользнул за дверь и исчез.

Набат на Сторожевой башне вновь возвестил о заходе солнца. Окна города были закрыты ставнями из-за порывов ветра, предвещавшего бурю: скоро на вершины Голубых холмов ляжет снег. Белые деревья на Фолуранском холме роняли побуревшие листья, и ветер швырял их на землю и гнал вокруг громады Храма на площади у подножия холма.

Для похорон предпочитали вечернее время, и в главном зале Храма шла заупокойная служба: отпевали купца Тахика из Би, умершего на восьмидесятом году жизни в собственном доме на Корабельной от внезапной лихорадки. В Храме собралась толпа родственников, морских капитанов, купцов и банкиров, чтобы отдать последнюю дань уважения.